Книга Спайдер и Сторми, страница 237 – Келси Кингсли

И я подумал: «Не может быть. Ни за что, чёрт возьми», — потому что отрицание почему-то давалось легче, чем принятие правды. Того, что мой брат женился на женщине с ребёнком — или этот ребёнок его? — и что эта жена с ребёнком теперь живут своей жизнью в доме, за который я до сих пор платил налоги. Наводят порядок, делают ремонт, превращают его в дом.

«Почти что вежливые сквоттеры».

— Это был твой дом? — спросила Сторми, проследив за моим взглядом.

Я прочистил горло, преодолевая неприятный ком в горле от эмоционального потрясения, и сказал:

— Ага.

— Что ты собираешься делать? — приглушённо спросила Сторми, глядя на дом с изумлением и недоверием.

— Не знаю.

— Ты не можешь просто выгнать жену своего брата.

Я оглянулся через плечо на неё, сидящую за рулём.

— Я сказал, что собираюсь её выгонять?

— Нет, но у тебя такой вид, будто ты этого хочешь.

Я раздражённо фыркнул. Я не лгал: я действительно не знал, чего хочу. Даже не знал, кто эта женщина — если, конечно, именно она здесь жила. Полицейский не предоставил мне много информации — на случай, если я не тот, за кого себя выдаю, сказал он, чтобы защитить частную жизнь, по-видимому, невинной женщины.

«Почувствовала бы она себя в безопасности, если бы я просто позвонил в дверь прямо сейчас?»

Я не хотел её пугать. Просто хотел задать несколько вопросов. Хотел узнать, кто она, был ли ребёнок сыном моего брата или нет, и… и…

«Забыл ли он обо мне».

— Я сейчас вернусь, — резко бросил я, открывая дверь машины.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Сторми, уже открывая свою дверь со стороны водителя, но я покачал головой.

— Нет, пока не надо. Оставайся здесь. Я вернусь, если ты будешь нужна.

«Я всегда в тебе нуждаюсь. Но мне нужно было сделать это в одиночку».

Она на мгновение замешкалась, но в итоге ответила:

— Хорошо. Я никуда не уеду.

Я едва обратил на неё внимание, захлопнув за собой дверь. Не в силах остановиться, медленно шёл от обочины к подъездной дорожке, разглядывая свежевыкрашенный почтовый ящик, где Томми однажды оставил кучу собачьего дерьма. Место в конце асфальта, где он нарисовал аэрозольной краской угрозу смерти, теперь исчезло, как будто этого никогда и не было. Я глупо задавался вопросом, осталось ли кровавое пятно в прихожей, были ли стёрты алые отпечатки рук со стен и двери спальни моих родителей, прекрасно зная, что их давно нет, как и облупившейся краски на обшивке и дверной раме.

«Боже, даже сама дверь другая», — подумал я, осторожно поднимаясь по ступенькам к крыльцу. Я чувствовал себя чужим в месте, которое знал с рождения.

Мне здесь больше не было места. И я не понимал, почему это так больно, но… Боже, это действительно было больно. Это был мой выбор — уйти, оставить это место, пока я не буду готов вернуться, но где-то по пути оно перестало быть моим, несмотря на то, что моё имя стояло в документах на владение рядом с именем Люка.

Стоя перед дверью, я попытался разглядеть что-то через матовое стекло, но изображение было слишком искажено, и я смог различить лишь диван и телевизор там, где их раньше никогда не было. Я протянул руку к дверному звонку и замер, размышляя, не стоит ли просто уехать и продолжать жить в блаженном неведении, как последние пять лет. Но… насколько блаженным оно было, если я не мог перестать думать о брате и о том, чем он занимался? Это был мой шанс получить ответы. Это был мой шанс узнать, как он провёл последние годы своей жизни, и разве я не заслуживал этого? То есть, возможно, я многого не заслуживал после всех своих проступков и нарушенных обещаний, но это заслуживал. Я заслуживал завершения.