Книга Спайдер и Сторми, страница 236 – Келси Кингсли

— Сэр, если вы хотите приехать и привезти с собой соответствующие документы, мы можем обсудить это подробнее.

Я покачал головой, а сердце забилось с такой скоростью, что я понял: это не может быть полезно для здоровья. Сторми сидела рядом со мной, сжимая мою руку, и с беспокойством и тревогой следила за моими реакциями.

— У моего брата не было других родственников, — настаивал я, паникуя и всё сильнее злясь. — Кому, чёрт побери, вы отдали его тело?

Мою голову заполняли странные сценарии, в которых я представлял себе мать Ричи и Томми, миссис Уилер, приходящую в полицейский участок и заявляющую, что она ближайший родственник моего брата. Сценарии, в которых она радостно праздновала неожиданную, незапланированную месть за преждевременную смерть своего старшего сына. Сценарии, в которых она хвалила большого, злого мужчину, который нечаянно сделал за неё грязную работу.

— Послушайте, я не должен давать вам эту информацию без документов, — сказал полицейский, понизив голос почти до шёпота. — Но я не знаю, где вы находитесь, и мне бы не хотелось, чтобы вы проделали весь этот путь сюда только для того, чтобы показать мне своё удостоверение. Но если вы утверждаете, что вы ближайший родственник вашего брата, то либо здесь происходит что-то очень странное, либо ваш брат хранил от вас довольно серьёзные секреты.

Я не хотел упоминать, что прошло пять лет с тех пор, как видел Люка или разговаривал с ним в последний раз. И был уверен, что за это время произошло многое, о чём я не имел ни малейшего представления. Но с другой стороны, моя жизнь в течение большей части этого времени стояла на месте, и я не был в тюрьме. Почему я должен был полагать, что Люк за это время сделал больше, чем я?

— Почему вы так говорите? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева и тревоги.

— Потому что человек, который пришёл сюда, утверждая, что он его ближайший родственник, была его жена.

КОННЕКТИКУТ, НАШИ ДНИ

Жена. У Люка есть жена.

«Была», — напомнил я себе, ошарашенный.

Первой эмоцией, накрывшей меня с головой, был гнев. Он был женат — причём в тюрьме, — а я об этом не знал. Я чувствовал себя преданным, обманутым. Но этот гнев быстро растаял. Люк не сделал ничего плохого, прожив ту небольшую жизнь, которая у него осталась. Это была моя вина, ведь я сам создал пропасть между нами, отдалившись на годы. Моя вина, что не вернулся, как говорил. Как обещал.

Поэтому, закончив разговор с полицейским, я позволил себе несколько минут посидеть, оперевшись на Сторми, и снова выплакать всё горе и сожаление, что копились в моём израненном сердце. Я плакал сильнее, чем когда-либо в жизни, пока горло не пересохло, голова не разболелась, а слёзы не иссякли. А потом, понимая, что больше ничего не могу сделать, я попросил Сторми подвезти меня.

Поначалу это казалось маловероятным — я понимал это, когда предлагал такой вариант, — но теперь, глядя в окно её машины, осознал, что моё поразительное чутьё снова не подвело. Но это не означало, что мне было легко смотреть на дом, в котором я вырос, — дом, который мы с Люком невольно позволили прийти в упадок, а потом покинули, — и видеть этот чистый, выкрашенный, ухоженный дом с машиной на подъездной дорожке и детским трёхколёсным велосипедом на лужайке было невыносимо.