Книга Спайдер и Сторми, страница 2 – Келси Кингсли

Мне было хорошо знакомо это чувство.

Оно было мне знакомо уже много лет.

Но вскоре, с наступлением осени, когда брачный сезон у неё заканчивался, чёрная вдова находила себе укрытие. Может быть, даже в коттедже на холме, который я называл домом последние несколько лет. Я был бы рад тихой компании. Паучиха уважала бы моё решение держаться особняком, и ради неё я бы сделал то же самое. Мы могли бы провести зиму вместе до наступления весны (если бы кто-то из нас продержался так долго), и наше совместное времяпрепровождение подошло бы к концу, не обменявшись ни единым словом при расставании. Мирно и идеально. Моя идеальная соседка.

Блядь. Снова поднялся ледяной ветер, и на этот раз он принёс с собой знакомое ощущение, что за мной наблюдают.

Я без малейшего страха отвернулся от художественной выставки паучихи, чтобы осмотреть территорию, которая, благодаря вашему покорному слуге, содержится в безукоризненном состоянии. С того места, где я сидел на холодной каменной скамье, я мог разглядеть затенённые строения ряда мавзолеев, несколько деревьев с их раскинутыми ветвями и группу надгробий, расположенных вдоль грязной дорожки под железным фонарным столбом. Ничто не выбивалось из общего ряда, и хорошо знакомые мне призраки не прятались между надгробиями.

Но старое чувство — некоторые назвали бы его интуицией, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом, подсказывало мне, что что-то — может быть, даже кто-то — там, снаружи, наблюдает за мной, смотрящим за пауком, в то время как я должен был спать в своей постели.

Как всегда, быстро наступало семь утра, и мой рабочий день среди мёртвых начинался снова.

— Что ж, мэм, — сказал я чёрной вдове, продолжая пристально смотреть на ряд возвышающихся вдалеке каменных строений, — пожалуй, мне пора возвращаться домой. Хорошей вам ночи.

Я схватил свой альбом для рисования, ручку и телефон — вряд ли кто-то мог позвонить, но, думаю, никогда не знаешь наверняка — со скамейки рядом со мной и встал. До дома было всего несколько шагов по тропинке и вверх по холму, и большую часть ночей я ждал этого с нетерпением. Но сегодня вечером не был так уверен, потому что неприятное предчувствие поселилось у меня в животе и давало о себе знать. Ощущение было знакомым, но старым, как воспоминание о прикосновении и запахе поношенного одеяла, которое ты не видел с детства, осознание того, что ты никогда больше его не увидишь, и в то же время осознание того, что ты узнал бы его, если бы у тебя когда-нибудь была такая возможность.

В прошлый раз я испытывал это чувство, когда в последний раз был в Коннектикуте.

Дома.

Боже, мог ли я вообще называть это место так, ведь не жил там уже так долго? Но в какой момент место, где ты родился и вырос, перестаёт быть домом?

Я крепче прижал к себе свои вещи и ускорил шаг по дорожке, петляющей между надгробиями из мрамора и известняка, направляясь к яркому свету от фонаря, висящего рядом с моей входной дверью. Долгожданное спокойствие окутало моё бешено колотящееся сердце, и я с облегчением выдохнул, когда свернул на мощёную дорожку, чтобы подняться на холм и добраться до своей двери, как вдруг ветер подул мне в спину. Разметав волосы по плечам и пробрав кожу на шее до костей.

А вместе с ним пришло послание, которое я слишком хорошо знал по прошлым годам.