Книга На линии огня, страница 72 – Кэти Андрес

Яна

Бежать.

Единственная команда, которую мой мозг сейчас обрабатывал без сбоев.

Я скатилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, рискуя переломать ноги, но физическая боль сейчас казалась такой незначительной по сравнению с тем ужасом, который гнал меня в спину. Я ударилась плечом о перила на втором этаже, охнула, но даже не замедлилась.

Вылетела из подъезда в ледяную темноту двора, глотая ртом морозный воздух пополам со снежной пылью.

Грузовая «Газель» уже рычала мотором, водитель нетерпеливо газовал, выпуская клубы сизого дыма.

— Всё? – крикнул он мне через открытое окно. – Едем? А то счетчик тикает, дамочка!

— Едем! – выдохнула я, подбегая к своему красному «Матизу», который сиротливо жался к сугробу, как божья коровка на айсберге. – Езжайте за мной! Адрес в навигаторе!

Я нырнула в салон машины. Здесь было холодно, как в склепе, но это была моя крепость. Я захлопнула дверь, заблокировала замки и только тогда позволила себе выдохнуть.

Руки тряслись так, что я с третьего раза попала ключом в замок зажигания.

В зеркале заднего вида я увидела подъезд. Темный проем двери. Пусто.

Он не побежал за мной.

Конечно, не побежал. С чего бы ему бежать за сумасшедшей истеричкой, которая только и делает, что орет и швыряется бинтами?

Я завела мотор. Машина задрожала, прогреваясь.

«Я всё сделала правильно, – твердила я себе, вцепившись в ледяной руль. – Я всё сделала абсолютно правильно. Это была хирургическая операция. Ампутация гангренозной конечности. Больно, но необходимо, чтобы выжить».

Потому что если бы я осталась… Если бы я дала слабину…

Если бы он узнал.

Эта мысль холодила внутренности сильнее, чем минус двадцать за бортом.

Что, если бы он узнал правду? Что его «идеальная» соседка переехала в этот дом не случайно? Что я, Яна Викторовна, взрослая женщина, вела себя как одержимая сталкерша-малолетка?

Я ведь нашла его адрес в базе данных. Я специально искала квартиру рядом. Я следила за ним через жалюзи, запоминала график его смен, слушала, как он смеется с друзьями во дворе.

Это же больно. Это патология.

Если бы Глеб – этот честный, прямой, настоящий мужик – узнал, что я устроила за ним слежку… Он бы не просто разочаровался. Он бы возненавидел меня. Он бы посмотрел на меня с тем брезгливым недоумением, с каким смотрят на прилипшую к подошве жвачку.

«Ты больная, Яна, – шептал мне внутренний голос. – Ты не просто невротичка с тряпкой. Ты опасная психопатка. Твое существование здесь – это ошибка. Сбой в системе».

А он… Он ведь придумал себе Королеву.

Я вспомнила его голос в эфире, мечтательный и теплый: «Высокая. Брюнетка. Уверенная в себе. Зеленые глаза».

Я посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида.

Маленькая. Серая мышь в нелепой шапке с помпоном. Бледная кожа с красными пятнами от нервов. Испуганные глаза за толстыми линзами очков. Никакой стати. Никакой уверенности. Только комплексы и страх грязи.

Я некрасивая. Я дефектная. Я сломанная игрушка, которую нельзя починить, можно только выбросить или спрятать на чердаке, чтобы не портила вид.

Если бы он узнал, что «Центр» – это я… Что тот голос, который он называет своим якорем, принадлежит этому дрожащему недоразумению в «Матизе»…

Он бы почувствовал себя обманутым. Преданным. Это было бы хуже, чем просто отказ. Это было бы крушение его мечты.