Книга Пока не высохнет земля, страница 132 – Фернандо Х. Муньес

* * *

Баси опять рассмеялась, и муж присоединился к ней: дон Артуро рассказывал повеселившую всех скандальную историю. Внушительная группа скопившихся рядом аристократов, казалось, приняла Баси в свой круг. Прежде не удостаивавшие ее ни словом дамы (маркизы Понтехос и Вальпараисо, чуть поодаль – графиня Флоридабланка, герцогини Рока и Мединасели) теперь окружали Баси, обращались к ней, заглядывали в глаза. Она больше не была изгоем; теперь титаны почитали ее за равную.

Своим нынешним положением она была обязана дону Артуро: тот упомянул ее выдающиеся качества и семейную трагедию в беседе с влиятельными друзьями, и они захотели познакомиться с Баси. Печаль от потери близких пронизала весь ее облик, и мадридская аристократия прониклась ее историей, увидев возможность совершить доброе дело и призреть бедняжку. Иногда Баси не удавалось скрыть чувства, зная, как эти кумушки о ней судачат; в особенности клуши, имевшие вес в обществе, избранные, которым хватило пары вскользь брошенных слов, чтобы перед Баси распахнулись врата Олимпа: «Девушка самого достойного воспитания, пережившая прискорбную трагедию»; «Мы должны присматривать за испанской молодежью, если не мы, то кто?»; «Бедняжка, осиротеть таким ужасным образом. Мне рассказывали, она мелкая дворянка, но из очень старинного рода». Так говорили о ней, и теперь, благодаря дону Артуро, она об этом знала.

Более всего с Баси сблизилась графиня Монтес, Эулалия де Толедо. Давно овдовевшая шестидесятилетняя графиня принадлежала к числу самых влиятельных женщин столицы и способна была одним жестом – просто взяв кого-то под локоток – подать пример другим, и те следовали за ней, как смирные овечки. Она выражала свое мнение с совершенной легкостью и могла разрушить чужую жизнь парой неодобрительных слов. Графиня с доном Артуро изображали взаимопонимание, но на деле яро ненавидели друг друга: по словам последнего, она хотела женить его на своей племяннице, но он отказался.

— Дорогая Баси, – сказала графиня, растянув в улыбке свое длинное лицо, на котором выделялся прямой, как балка, нос, – как хорошо, что вы пришли.

Баси довольно улыбнулась и бросила хитрый взгляд на дона Артуро. Она уже считала его членом семьи. Он заходил к ним домой, трапезничал с Баси и ее мужем, оставался на несколько дней. Какой добрый друг есть у ее Себастьяна! Они обсуждали в кабинете важные вопросы, касавшиеся политики королевы и кортесов, а она дивилась их беседам. Ее не интересовала политика, Баси она была скучна, но ей нравилось слушать, как серьезно они разглагольствуют на непонятные ей темы. Иногда они приглашали ее сыграть в бильярд: это мужское занятие ее не привлекало, но она все равно соглашалась, чтобы увидеть, как они улыбаются в ответ на ее неловкость.

Себастьян был по-прежнему очарователен и страстно увлечен ею, что все больше импонировало Баси. Ей нравилось быть предметом обожания, и, должно быть, поэтому ее привязанность к мужу углублялась с каждым днем, будто тщеславие было ключиком, отпиравшим дверцу ее сердца. Она бы не назвала свое чувство любовью, но не умела подобрать для него иное слово. Ей хотелось позаигрывать с доном Артуро или другим высокородным кавалером, но она бы не променяла Себастьяна и его пылкое отношение к ней ни на кого из них. Каждое утро он будил ее лаской, искал нецелованные местечки на ее теле. «Не хочу умереть, не найдя их все», – как-то сказал он ей. К тому же месячное кровотечение запоздало на несколько недель, и Баси, хотя еще не рассказывала об этом Себастьяну, подозревала, что в ней зародилась новая жизнь. Если так, то это большая удача. Они желали завести ребенка, и на то имелось несколько причин. Себастьян хотел стать отцом, таким, какого не было у него самого, а Баси мечтала о маленьком человечке, нуждающемся в ее заботе и безраздельно принадлежащем ей одной. Но она хранила молчание, потому что уверенности в своих выводах у нее не было. К ее вящей радости, она получила письмо от Андре: он выжил при пожаре, хотя и не рассказывал, как именно ему удалось спастись. Вновь обретя брата, Баси подумала, что мир словно потакает ее желаниям.