Онлайн книга «Пока не высохнет земля»
|
Андре кивнул и ответил: — Согласно последнему указу от 1825 года, любой имеет право вести добычу в частных владениях, поскольку недра принадлежат короне. И все же, если вы пожелаете, дедушка, я могу взглянуть на бумаги. Амиль оторвался от еды, поднял голову и разразился издевательским хохотом. Андре не стал обращать на него внимания, но Доситеу лишь небрежно отмахнулся: — Не стоит, Андре, этот вопрос давно закрыт. Дон Луис вынес постановление, и нам выплатили положенную компенсацию. Сейчас главное, чтобы дон Исидро не попортил нам скотину. * * * Дон Исидро Ордас-и-дель-Валье шел с раскрытым зонтиком по улицам Понферрады под едва заметным дождиком, который галисийцы называют «орбальо». Он перешагнул через пару черных, как грифельная доска, луж, стараясь не намочить новые ботинки. Полагая элегантность осознанным выбором человека из высшего общества, он уделял одежде и внешнему виду не меньше внимания, чем своим предприятиям. Хотя нельзя было утверждать, что он обязан успехами исключительно своему облику, его влияние исключать не стоило. Он знал, что производит впечатление человека властного, и благодаря присущей ему серьезности и уверенности в себе окружающие прислушивались к его мнению по политическим и экономическим вопросам; к тому же он делил славу самого богатого человека в городе с небезызвестным Немесио Фернандесом. Как и многие другие, Исидро скупал земли, литейные цеха и шахты. В первую очередь потому, что горное дело было у него в крови: еще его дед, Сакристан Ордас, добывал гранит в своих карьерах. Конечно, многое Исидро досталось от его отца Эусебио, но именно он приумножил полученное наследство, и теперь его состояние насчитывало миллионы реалов. «Рисковать следует только после всесторонней оценки ситуации», – этот урок отца и деда Исидро хорошо усвоил. Именно это привело его к успеху. Перед открытием шахты он обязательно проводил разведку или пробивал шурф – и чаще всего ничего не находил. Горное дело могло быть крайне прибыльным, но могло и разорить, если не нащупать залежи. По этой причине он полагался не исключительно на свои знания, полученные опытным путем, а всегда брал с собой превосходного геолога Хермана Вильяканьяса и своего сына Себастьяна, который выучился на горного инженера. Когда чутье подсказывало ему, что здесь есть пласт, особенно обширный – или, как говорили горняки, мощный, – он загорался лихорадочным энтузиазмом. Именно так и произошло с угольной шахтой Наседейро, названной так в честь ручья, протекающего на севере Рубьяны и О-Барко. По счастливой случайности так вышло, что он посещал со своими людьми одну свинцовую концессию, предположительно иссякшую и потому никому не нужную, на границе между Эль-Бьерсо и Галисией, в Сьерра-де-ла-Энсина. В сотне метров от нее он обнаружил тоненький пласт породы – всего около двадцати пяти сантиметров в ширину, зато уголь чистейший. Шурфование показало, что пласт разрастался в направлении галисийских земель, в сторону истока Наседейро. Согласно подсчетам, там он должен был достичь двух с половиной метров в ширину, а возможно, что и больше. Во всей Испании другого такого не найти. Исидро заполучил свинцовую концессию за бесценок, заявив властям, что предыдущие владельцы не используют ее. В действительности его не слишком волновала цена, но он не хотел, чтобы кто-то пронюхал, что в глубине что-то скрывается. Затем он направился в горнорудное управление, чтобы получить концессию на нужные земли, принадлежавшие дону Доситеу де Кастронавеа, предприимчивому галисийскому скотоводу, который приобрел их на публичных торгах после государственной конфискации, чтобы пасти коров. За полтора года до этого они были представлены друг другу в доме общего знакомого, Федерико Маррона, который владел лодками с сетями и тралами для рыбной ловли. С тех пор их пути несколько раз пересекались на приемах, на летнем пикнике – и все. Они лишь единожды вежливо перекинулись парой безразличных фраз. |