Книга Хранительница болот, страница 155 – Наталья Тимошенко

Значит, на семье Вышинских лежало некое проклятие, заставляющее вторых детей рождаться с уродствами. Связана ли аномалия нижних конечностей с тем, что они были волколаками? Наверное, да, при такой аномалии дети могут ходить на четвереньках, как те же волки. Юлька не могла, ей сделали множество операций, пытаясь привести ноги в необходимый вид. Не получилось, но и на четвереньках ходить она не умела. Но в чем я была точно уверена, так это в том, что Юлька никакой не волколак. Уж я бы заметила любые изменения из тех, что называла Агния Яну. Ничего подобного с Юлькой никогда не происходило.

Волколаком была сестра Андрея Вышинского, затем его сын. Насчет внука неизвестно, Олег погиб совсем маленьким. И после этого много поколений у Вышинских не рождалось вторых детей. Более того, ветка самого Олега заглохла, теперь я точно знала, что Агата – не его дочь. Скорее всего, сестра. Бездетная сестра. Ветвь Вышинских пошла развиваться по линии Дмитрия. Думаю, к моменту рождения Юльки проклятие себя исчерпало. Уродство осталось, оно заложено в генах, а вот обращение в волколака уже невозможно, поскольку оно лежит где-то за границами материального мира. Я не слишком сильна в проклятиях, но видела это как-то так: некто проклял Вышинских, и проклятие это изменило род как физически, добавив дефектный ген в генотип, так и ментально. И если ген никуда не делся, то ментальное проклятие все-таки ослабло. В моей теории было много слабых мест, но одно смущало особенно: почему больными всегда рождаются вторые дети? Почему именно они «выигрывают» генную лотерею? Зависело бы от пола, я бы поняла, но очередность рождения?.. Впрочем, если я признаю возможность проклятия, то должна признавать и то, что оно действует именно на вторых детей.

Я почти не сомневалась в том, что Элена стала волколаком после того, как на нее напал Николай, ведь она была четвертым ребенком. Точнее, пятым, ведь в усыпальнице я видела гроб новорожденного, скорее всего родившегося мертвым в 1872 году, но это уже не столь важно. А потом таким же образом поступила с Яном, который отказался ответить на ее чувства. Думала, что, став волколаком, он все-таки полюбит ее? Или просто хотела отомстить?

В тех книгах, которые я читала в библиотеке Агаты, не упоминалось о том, что стать волколаком можно через укус. Волколаки же не вампиры, в конце концов. Но пока картина виделась мне так. Наверное, Ян, когда проснется, пояснит этот момент лучше.

Оставался еще вопрос, что мне теперь делать с ним? Раз он волколак, значит, все эти смерти – на его совести? Убийства людей, смертельные игры с ними никак не вязались с характером того Яна, что я знаю, того Яна, что помнит во мне Леона, но, очевидно, в обличье волка характер меняется. И едва ли я смогу что-то с ним сделать. Если уж не смогла в свое время Агния, которую обучала баба Яся, если не смогла Агата, которую, скорее всего, обучала сама Агния, то что сделаю я, которую не обучал никто? Тем не менее что-то мешало мне пойти в деревню к деду Кастусю прямо сейчас. Я понимала, что, если Яна убьют, мне уже никогда не узнать всей правды. Но пока Ян слишком слаб, я в безопасности.

Это было опасное заблуждение, ведь я не знаю, на что способен волколак, сколько сил у него в запасе. Как человек он пока слаб, а если обратится в волка? Тогда он может причинить вред и мне. Нельзя доверять людям полностью, они могут нанести удар в спину. А если эти люди – волколаки, то удар может быть смертельным. Я пообещала себе быть аккуратной и осмотрительной, насколько это возможно.