Книга Хранительница болот, страница 154 – Наталья Тимошенко

Элена поднялась с поваленной березы и вдруг оказалась рядом так быстро, что Ян не успел заметить, когда она подошла. Должно быть, выпил лишнего за ужином, внимание рассеялось. Захотелось отступить назад, увеличить расстояние между собой и Эленой, но он остался стоять, глядя на нее сверху вниз. А Элена подошла так близко, что он чувствовал ее дыхание на своей коже, и дыхание это отдавало не цитрусовой водой, которой она обычно пользовалась, а болотной тиной и свежей кровью. Тошнотворный запах, страшный.

– А ты не беспокойся обо мне, – по-змеиному прошипела Элена, глядя ему глаза, и Ян вдруг заметил, что в темноте леса, освещаемом лишь его фонарем, в глазах ее сверкают странные красноватые отблески, будто отражается в них пламя фонаря, хотя он держал его низко. – Ты о себе волнуйся, Ян. Потому что я не позволю тебе уехать. Не останешься со мной добровольно, заставлю.

– Элена, пожалуйста, – твердо сказал Ян, хотя чувствовал, как в животе начинает завязываться колючий узел страха. Чего именно он боится, Ян пока не знал.

– Ну же, – она почти незаметно коснулась губами его подбородка, и губы ее показались Яну холодными и скользкими, будто его поцеловала лягушка. – Обними меня, прижми к себе, согрей. Разве ты не видишь, что замерзаю без тебя? Разве не видишь, как люблю тебя? Согрей меня, Ян, будь со мной.

Ее длинные холодные пальцы внезапно оказались под рубашкой Яна, бесстыдно пробежали по его груди к шее, а он даже не заметил, как и когда снял верхнюю одежду, когда расстегнул пуговицы. Сознание помутилось, и он уже почти не понимал, где находится, с кем и что делает.

Скользкие губы прошлись по его подбородку, поцеловали в уголок рта, а затем с неистовой какой-то жадностью впились в его губы.

«Стань моим, – продолжал звучать в голове голос, теперь не тихий, а звучный, набатом отдающий в висках. – Люби меня, останься со мной».

Нечеловеческим усилием воли ему удалось оттолкнуть от себя Элену, выпутаться из плена ее рук, из странного этого дурмана.

– Я сестру твою люблю! – выкрикнул он, с трудом заставляя себя стоять на ногах. Мир вокруг шатался, деревья кружились в бешеном вальсе, и темнота казалась такой притягательной, что хотелось закрыть глаза и слиться с ней воедино. – Леона навсегда в моем сердце. Та, которую ты обрекла на гибель!

Что-то сильное толкнуло его в грудь, и Ян упал на землю, ударившись спиной и затылком, выронив фонарь. Тот откатился в сторону и погас, но даже в мрачной ноябрьской темноте Ян ясно видел, как Элена легла ему на грудь. Тяжелая, будто могильный камень, придавила его к земле, снова впилась в его губы поцелуем. Только вот это не Элена уже больше, а огромная волчица с серебристой шерстью, и не целует его, а рвет зубами кожу на шее.

Ян закричал от боли и ужаса, но из горла вырвался лишь булькающий всхлип.

«Моим, будешь моим, – звучал в голове голос Элены. – Навсегда моим».

Могильный камень на груди стал еще тяжелее, и Ян больше не мог вдохнуть. Сознание погасло, забрав с собой всю его прежнюю жизнь, Леону, чистую, как весенняя капель, любовь к ней. Ян погрузился в кровавую, липкую темноту, из которой не было выхода.

К концу рассказа Ян совсем выдохся, и, как бы мне ни хотелось поскорее узнать, что было дальше, что случилось с Эленой, как он жил все эти годы, пришлось заверить, что сначала ему нужно поспать. Я уложила его на диван, накрыла одеялом, коснулась ладонью лба, убеждаясь, что температура стала еще ниже. Сама вышла на улицу, где уже начинали сгущаться летние сумерки. Пожалуй, впервые в жизни я жалела, что не курю. Помню, Вадим всегда выходил на балкон курить, когда нужно было хорошенько подумать. Говорил, что, пока сигарета догорает до фильтра, мысли в его голове сортируются в нужном порядке. Увы, мне это было недоступно, а потому мысли блуждали неровными рядами, ударялись о стенки черепа, меняли траекторию, путались с другими. Кажется, в физике это называется Броуновским движением.