Книга Хранительница болот, страница 116 – Наталья Тимошенко

И когда Агнии исполнилось тридцать, когда она должна была набрать свою полную силу, отец запер ее во флигеле. Теперь у нее не осталось выбора. Если она хочет однажды вернуть себе хоть какое-то подобие свободной жизни, ей придется подчиниться. Выходить из дома она теперь могла только по ночам, не видясь с нами, и тайные записки – единственное наше средство общения. С помощью записки мы и договорились с ней встретиться однажды ночью.

Я выбралась из комнаты через окно, дошла по карнизу до «забытой» с вечера лестницы у стены, спустилась вниз. Агния уже ждала меня в парке, у самого болота, в кустах жасмина. Я рассказала ей все, что мы узнали с Яном. Она выслушала внимательно, а затем куда-то ушла. Вернулась через полчаса, когда я уже замерзла: приближалась осень, и если дни еще оставались жаркими, то ночи уже дышали прохладой.

– Его зовут Николай, – сказала она, нырнув ко мне в кусты. – Он на три года меня младше. Родился хворым, не думали даже, что выживет. Баба Яся говорила, что нужно отнести его в лес, оставить там, да маменька наша не согласилась, пожалела. И только когда через год после него родился Миша и она не смогла уже смотреть за двоими, отдала его в Желтый дом. Там с ним первое время жила няня, но затем она… погибла. И Николай остался один.

– Один? – ахнула я.

Агния кивнула, а затем заговорила быстро:

– Брось это, Леона. Не нужно тебе копаться в наших семейных тайнах. Повезло тебе родиться пятой, так живи нормальной жизнью. Замуж выйди, вот даже хоть за Яна своего, ежели отец позволит. И уезжай подальше. Слышишь? Ты Вышинская лишь до замужества, а после – забудь. Проклятие это, а не семья. Одно только знай: дитя у тебя единственное должно быть. Как родишь – храни как зеницу ока. Второго шанса не будет. Слышишь меня, Леона? Не копайся в этом. А сейчас – уходи. Уходи и забудь, что я сказала. Помни лишь одно: замуж выйди и уезжай. Ни к чему тебе все остальное.

И я ушла. Убежала. Бежала так быстро, будто за мной гнались волки. Взобралась по лестнице наверх, почти не держась, пробежала по карнизу, нырнула в окно, затем в постель, накрылась одеялом с головой.

Однако к утру ночное происшествие пугало уже не так сильно. Любопытство заменило страх. Стало интересно, куда ходила Агния, кто рассказал ей о Николае. Видать, познает она все-таки науку свою, нечисть ей подчиняется, рассказывает о том, что она спрашивает. Я была уверена, что старшая сестра ходила на болото, спрашивать у кого-то. Нечисть кругом обитает, в любые щели проходит, все знает. Ничего от нее не скрыть, не спрятать.

Ян уехал в город на несколько дней, но молчать так долго я не могла, рассказала все Элене. Со старшей сестрой мы всегда были близки, всем делились. И хоть после появления в усадьбе Яна Коханского отношения между нами разладились, я любила сестру и не смогла сейчас утерпеть. Казалось даже: вдруг Элена, посвященная в тайну, оттает, снова вернет мне свою дружбу. Коханский тоже понравился Элене, и та ревновала меня к нему, считая, что она старшая и по старшинству имеет право первой выбрать ухажера. Может, Ян Коханский не так богат и родовит, как полагается быть жениху дочерей Вышинских, но род наш давно в упадке, а женихов вокруг не так много. Согласится отец и на Коханского, ежели какая из дочерей выберет его, если он полюбит которую. Элена, как и я, знала это наверняка, а потому и соперничала.