Книга Хранительница болот, страница 118 – Наталья Тимошенко

Я надела платье прямо поверх ночной сорочки, накинула сверху накидку: из приоткрытого окна тянуло прохладой, не хотелось замерзнуть. Уже идя вслед за Эленой к выходу, я взглянула в большое зеркало. Сейчас я определенно была Леоной, но, кажется, так хорошо видела ее впервые. И если Элена больше походила на меня, то Леона была настоящей красавицей, пожалуй, в красоте ничуть не уступала Юльке. Те же огненно-рыжие волосы, но еще длиннее, до самого пояса, длинные темно-красные ресницы, брови, разлетающиеся к вискам, пухлые губы, милые веснушки на матово-бледной коже. Только, в отличие от Юльки, Леона была здорова с самого рождения, а потому высока и статна. Пожалуй, я могу понять, отчего Ян Коханский, образованный человек лет на восемь ее старше, мгновенно потерял голову. Разве можно не влюбиться в такую красавицу?

Начинающийся рассвет давал достаточно света, чтобы за пределами дома мы видели, куда идти. Даже когда закончился парк, когда впереди нас ждали лишь лес и болото, мы хорошо видели тропинку под ногами. Сколько раз мы тут ходили, каждый кустик был знаком, каждая кочка, поэтому продвигались быстро, не останавливаясь. В какой-то момент я поймала себя на том, что мы почти бежим, что я запыхалась, но это скорее от волнения, чем от бега. Наконец впереди показались очертания сторожки. Пока еще неявные, плохо различимые в неверном рассветном свете, но чем ближе мы подходили, тем яснее я понимала, что это та самая сторожка. За годы, что она пустовала, она не только не развалилась, но стала будто бы даже крепче. И только подойдя совсем близко, я поняла, что ее недавно отремонтировали: доски под крышей были еще свежими, не почерневшими от времени, оконная рама тоже заменена. Дверь заперта на толстую щеколду, никак не открыть ее изнутри.

Пригибаясь, будто кто-то мог нас увидеть, мы подошли к окну.

– Подсадишь? – попросила я.

Элена с готовностью подставила ладони замочком, я встала на них одной ногой, ухватилась пальцами за край оконной рамы, подтянулась. Глаза не сразу смогли различить обстановку в сторожке, лишь через полминуты я смогла разглядеть заброшенную комнату, в которой из мебели только и было, что печь, стол да две лавки вдоль стены. Не сразу я увидела рядом с печью что-то большое, темное, только когда оно шевельнулось, тихонько ахнула и заставила себя сильнее прижаться к стеклу.

Это был не то человек, не то зверь. Сначала он показался мне огромным, но вскоре я поняла, что на нем просто объемная фуфайка. Волосы были длинными, спутанными, много лет не видевшими ни мыла, ни гребня. Лицо – черное от грязи, пальцы на руках скрюченные, ноги – кривые, с вывернутыми наружу коленями. Я понимала, что это человек, наш брат Николай, но испугалась так сильно, что вскрикнула, чем привлекла его внимание. Он повернулся ко мне, и я могла поклясться, что на мгновение его глаза сверкнули алым огнем. Прежде, чем я успела бы спрятаться, он рванул к окну. Я завизжала, напугала Элену. А может, она разомкнула руки от усталости, ведь я довольно долго стояла на ее ладонях. Мы обе повалились на землю, но не спускали глаз с окна. По счастью, Николай не разбил стекло, лишь прижался к нему страшным, нечеловечьим будто лицом, и открыл рот, обнажая желтые зубы.

– Пи-и-ить… – донесся до нас его голос, напоминающий звериный рык.