Книга Хранительница болот, страница 115 – Наталья Тимошенко

— Я тебя провожу, – прервал мои мысли Иван.

И хоть я считала, что мне в лесу безопаснее, чем ему, отказываться и не подумала.

Меня разбудили под утро. Сначала я не поняла, кто может так бесцеремонно тормошить меня за плечо, ведь Юльке пока недоступен второй этаж, а потом услышала громкий нетерпеливый шепот:

— Леона! Леона! Просыпайся, соня несчастная!

Я открыла глаза, ошалело оглядываясь вокруг. Проснулась не в той спальне, где засыпала, вокруг была похожая, но иная обстановка. Окно находилось справа от кровати, а не слева, как я привыкла, шкаф стоял в другом углу, стол и кресло – тоже иначе. Тусклого мерцающего света свечи не хватало, чтобы разглядеть обои на стенах и занавески на окнах, но я была уверена, что они тоже другие.

Держала свечу и будила меня не Юлька, а Элена. Я узнала ее, хотя только сейчас смогла разглядеть лучше, чем в других своих воспоминаниях. У Элены были длинные светло-рыжие волосы, заплетенные в толстую косу, перекинутую через плечо. Лицо, усеянное веснушками, казалось возбужденным, светло-рыжие брови и ресницы подрагивали от нетерпения. И она почти не походила на свой портрет в гостиной.

— Что случилось? – спросила я, так и не понимая, что происходит. Сплю я или же провалилась в воспоминания Леоны? Но если я сейчас Леона, почему знаю все, что знает Эмилия?

— Я нашла его! – сказала Элена, выпрямляясь и подпрыгивая от нетерпения.

— Кого?

— Николая!

И пусть Эмилия еще не знала, кто такой Николай, Леона помнила: так зовут их с Эленой старшего брата. Того самого, что много лет жил взаперти в Желтом доме. Того, о котором младшие дети Вышинских даже не знали, а старшая Агния помнила с трудом.

После памятного разговора с Яном, когда мы нашли комнату с цепями, я, как и обещала, поговорила с Агнией, хоть это и было сложно. Агнии исполнилось тридцать прошлой осенью, родители заперли ее в Голубом флигеле, запретили общаться с нами, твердили, что ей нужно как можно лучше изучать науку Хранительницы.

Наша бабушка Ядвига, Яся, как ее звали дома, первая Хранительница в семье Вышинских, умерла, когда Агнии было всего девятнадцать лет. Она немногому успела научить свою преемницу, а та, оставшись без строгой наставницы, и вовсе забросила книги и рукописи. Агнии хотелось обычной жизни, балов, кавалеров. Она была создана для семьи, для детей, она обожала возиться с нами, мечтала, что однажды у нее будут свои дети. Знала о своем предназначении, но все равно мечтала. Может быть, имей она чуть менее строптивый характер, отец разрешил бы ей выйти замуж. Ведь до тридцати еще так много времени, она успела бы сделать все, что предназначено каждой женщине. Отец отдал бы ей и ее мужу Желтый дом, а то, может, построил бы другой. Не менее большой и красивый, чем наш. Агния успела бы нарожать детишек и даже подрастить их. Быть Хранительницей не значит заточить себя в болоте и не выходить в свет. В конце концов, у бабушки Яси все было: и ребенок, и внуки. И это не мешало ей оставаться отличной Хранительницей, при которой все ладилось в поместье.

Но Агния взбунтовалась. И нечисть это чувствовала. С каждым годом в лесу становилось все опаснее, поместье наше нищало и приходило в негодность. Даже та нечисть, что обычно любит людей, защищает дома и амбары, помогает растить детей и собирать урожай, и та все меньше о нас заботилась. Горели хаты, умирали малые дети, солнце жгло урожай, болото каждую весну топило улицы и дворы. В лес и вовсе ходить было опасно. Чем сильнее давил на Агнию отец, чем больше ей запрещал, не возя больше по балам, не давая выйти замуж, тем сильнее она бунтовала и тем хуже жилось окрестным деревням и нам самим.