Книга ЗАТО: город забвения, страница 92 – Лена Обухова

— Нет. У всех трупов были вырезаны глазные яблоки. Это было явно сделано человеком. Да и после первого же вскрытия стало понятно, что кусала именно человеческая челюсть. В общем, мы искали психа, возомнившего себя волком или другим хищником. Следы привели нас в одно разваливающееся здание на окраине. Технически даже в области. Кто мог, оттуда уже уехал, но несколько человек все еще жили. Та квартира, куда мы пришли, была коммуналкой. Мы вошли, я и мой напарник. Разделились: он пошел на кухню, а я — к приоткрытой двери одной из комнат. И тогда я услышал шорох…

Горло перехватило, и Макаров замолчал, машинально поднимая взгляд к потолку. На него частично падал свет из кухни, а потому было видно, что там никого нет, но он все равно провалился в жуткое воспоминание. Ладони вспотели, дыхание застряло в груди. Он поднес к губам фляжку и сделал еще один глоток.

— Я решил, что шумят этажом выше, поскольку шорох звучал надо мной, но потом мне что-то капнуло на лицо, и я посмотрел вверх… Сначала собственным глазам не поверил, фонариком посветил, думал, мерещится. Но нет. Там была старуха. Голая. Тощая такая, кожа да кости. И длинные седые волосы, сто лет не чесанные. Глаза черные, рот кровью перемазан. И зубы… полный рот крепких острых зубов. Я застыл. Просто как будто меня парализовало! А она прыгнула на меня… Еще секунда — и мое горло разорвало бы так же, как у прочих жертв. Но я успел удержать ее рукой на расстоянии. Попытался скинуть, но она оказалась очень сильной. Ее зубы все клацали и клацали, тянулись к моей шее. И дотянулись бы, но я стал стрелять. Я выстрелил ей в живот трижды, но она и не думала останавливаться. Даже на толику не ослабла… Тогда я поднял руку, приставил пистолет к ее виску и вышиб ей мозги. Только это ее остановило.

Руки сильно задрожали, Макаров как будто снова почувствовал на них теплую липкую кровь. Его передернуло и замутило, но еще один глоток обжигающей жидкости помог удержать желудок на месте.

— Знаешь, когда мент при задержании стреляет в подозреваемого — это хреново. Потом пишешь километры объяснительных, ходишь на допросы, как преступник. Но когда мент четыре раза стреляет в древнюю старуху — это совсем финиш. Тут не сесть вообще очень сложно. Потому что кто тебе поверит, что она с черными, как в дрянном ужастике, глазами бегала по потолку и пыталась тебя сожрать? Меня спасло только то, что на кухне в кастрюльке варились глазные яблоки последних трех жертв и мужика, по чью душу мы туда пришли. Сам он лежал в одной из комнат, такой же частично пожранный, как и остальные. А в желудке старухи были куски его плоти. Родственников у нее на нашлось, вообще никаких документов, она так и осталась неопознанной. Благодаря этому мне удалось избежать уголовного преследования…

— Но, несмотря на это, тебя отправили на пенсию.

Это был не вопрос, а утверждение, но Макаров все равно кивнул.

— У меня уже была ситуация, когда во время задержания я убил подозреваемого. Тогда меня отмазали. Трое моих коллег дали показания, что я действовал в порядке самообороны. В этот раз никто не хотел лезть во все это, разбираться, что да как. Вникать. Поэтому с глаз долой — из сердца вон. Нет человека — нет проблемы. А я до сих пор пытаюсь понять, что это, черт побери, было.