Книга Отмороженный, страница 93 – Рафаэль Дамиров

— Семнадцать? — переспросил я, и бутерброд буквально встал поперёк горла.

— Ну да. А что, это важно?

— Пока не знаю. Ладно, скоро буду.

— Знаю я твоё «скоро». Вон, даже через трубку перегаром несёт. Тьфу ты, работнички.

— Я не пил, чесслово. Просто проспал. Не привык еще на работу ходить.

— Не лечи мне, Мороз! Я с утра Седому звонил, узнавал по Гордеевой, а он недоступен. Все говорят, на оперативном совещании, а на каком, никто толком сказать не может. Думаю, дай тебе позвоню. Ну, а раз вы оба… Да знаю я ваши оперативные совещания. Видели вас вчера в караоке. Развели бардак. В общем, так… премии тебе по кварталу не будет.

Ну, я знал: если генерал ворчит, значит, всё идёт своим чередом. Единственное, что его успокаивает, это когда я включаюсь в дело и начинаю работать.

— Как же без премии-то, — нарочито печально вздохнул я. — Без премии я не могу. Хоть увольняйся.

— Я тебе уволюсь! Я тебе уволюсь! — испуганно воскликнул генерал. — Будет тебе премия, но чтоб через полчаса был на работе! Не через сорок минут, а через полчаса!

— Я уже на работе, Сергей Сергеевич. Кубатурю тут по-новому делу. Думу думаю.

— Ай, всё, хватит. Давай, жду!

Я отключился. Допил чай, сунул пистолет в кобуру, натянул куртку. Семнадцать минут. Опять семнадцать. Число Маэстро всплывало снова.

* * *

За руль мотоцикла я сегодня не сел. В башке ещё гулял вчерашний карнавал, и доверять себе на двух колёсах в таком состоянии мог только человек, которому жить надоело. А мне пока не надоело. Даже наоборот. Вернувшись в работу, я стал ощущать себя гораздо живее.

Прогулялся пешком до метро, в вагоне подремал, привалившись к поручню, потом от станции — снова ногами прямо до управления. Утренний воздух чуть продул черепушку, но голова всё равно гудела, как трансформаторная будка. Ничего, дойду — отпустит. Или не отпустит. Тогда литр воды, аспирин и божья помощь.

На парковке у крыльца стоял чёрный «Мерседес» представительского класса. Тонировка наглушняк, бока отполированы так, что издалека было видно, как в них отражаются облака. Номера незнакомые, но блатные. Три семерки. Я уже поднялся на первую ступеньку крыльца, когда за спиной раздалось:

— Илья Фёдорович, можно вас на секунду?

Я обернулся. Из «Мерседеса» вылез мужик представительного вида, примерно моего возраста, может, чуть старше. В подбородке угловатая твёрдость, в глазах сквозит ум, но брюшко уже свисает над ремнём, да и седины куда больше, чем тёмных волос. Лицо морщинами посечено, будто жизнь его потоптала, прежде чем усадить в кожаное кресло. Хотя по костюму, по манере держаться и по тачке видно — нуждой тут давно не пахнет. Да и не пахло, наверное, никогда.

— Что вы хотели? — спросил я, решив не спускаться обратно.

— Вы меня не узнали? — поинтересовался мужчина с лёгким удивлением. Привык, видать, что все узнают.

— А я должен знать каждого, кто меня окликает на парковке?

— Моё имя Алексей Робертович Конев. Странно, что вы не видели меня по телевидению. По местному ТВ я довольно часто выступаю.

— А, так это целый замгубернатора ко мне приехал, — протянул я. — Ну надо же. Прямо с утра и праздник.

Конев улыбнулся — только слегка, как политик. Он эту улыбку, наверное, каждое утро перед зеркалом репетировал.

— Давайте обойдёмся без громких слов. Я пришёл к вам с миром. Нужно поговорить.