Книга Отмороженный, страница 154 – Рафаэль Дамиров

Этот телефон я ей дарил. Лет семь-восемь назад.

— Это телефон твоей дочери, — холодно проговорил Маэстро. Я не успел даже к нему повернуться, но он, кажется, отлично знал, какой эффект произвёл.

Вмиг пересохло горло. Я попытался сглотнуть, но слюны не было.

— Включи его. Там нет кода блокировки. Зайди в галерею и нажми на первое видео, самое новое. Недавнее.

Пальцы у меня чуть дрогнули. Я уже понял, что сейчас увижу — понял по его голосу, по тому, как он откинулся на спинке стула и расслабился, будто зритель в кинозале.

Включил экран, зашёл в галерею, нажал на видео. Ролик загрузился не сразу — старый телефон подвисал.

А потом экран ожил.

Тусклый свет лампы. Подвал. На ворохе тряпья сидела она, моя Полинка. Руки связаны спереди, волосы спутаны, лицо грязное, распухшее от слёз. Она смотрела в камеру и говорила:

— Папа… прости меня. — Слёзы текли по её щекам, она не вытирала их, потому что не могла. — Об одном жалею, что умру, а ты так и не узнаешь, что я прошу у тебя прощения…

А потом что-то вдруг вспыхнуло в её глазах — отчаянное и злое.

— Будь ты проклят! — закричала она и рванулась связанными руками к тому, кто стоял за камерой. Телефон зашуршал, качнулся, упал. Запись оборвалась.

— Как видишь, твоя дочь у меня! — громко, на весь кабинет проговорил Маэстро, будто иллюзионист на сцене, выдававший секрет в конце номера. — Она в надежном месте, где никто и никогда не найдет.

Я с рыком бросился на Ордынцева. Ударом кулака сбил со стула, навалился сверху и молотил обеими руками по морде, по горлу. Маэстро дико хохотал, выплёвывая кровь, захлёбываясь ею. Влажный булькающий смех стоял в ушах, и от этого мерзкого звука хотелось бить ещё и ещё, всё сильнее.

— Говори, тварь, где она!

Я стиснул его горло пальцами и стал давить. Он хрипел, синел, глаза вылезали, но губы всё ещё кривились в улыбке.

— Погоди, Мороз, ты убьёшь его! — Седой навалился на меня сзади, повис на плечах. — А ну-ка, помогите!

Опера бросились ко мне. Одного я ударил кулаком, не глядя, второго швырнул к стене. Седого пихнул локтем в грудь и продолжал душить Ордынцева.

— Говори, сука, где она⁈

— Одно условие, — прохрипел Маэстро. — Ты же знаешь, я не боюсь смерти. Убьёшь — и она умрёт в подвале. Одна. В темноте. От голода и жажды. Ты можешь меня убить, но убьёшь сразу двоих — меня и свою дочь.

Он закашлялся, сплюнул кровь и прохрипел:

— Партия будет сыграна. Я вернулся за вами… в первом раунде я забрал твою жену. Не думаю, что ты сможешь жить после того, как погибнет ещё и дочь.

Я врезал ему ещё раз — так, что кровь брызнула мне на рубашку.

— Ты его убьёшь! — повис на моей руке Седой. — Не надо. Нужно спасать Полину. Он не должен сдохнуть. Эта тварь не должна сдохнуть, понимаешь?

Я разжал пальцы. Встал, пошатываясь от злости и бессилия. Маэстро лежал на полу, выплёвывая кровь и зуб, и дико улыбался разбитым ртом.

— Сука, — сказал я тихо. — Я тебя на кусочки порежу, если не расскажешь.

Маэстро перевёл взгляд на Паровозова.

— Ему скажу. Начальнику уголовного розыска. Наедине.

— Уйди, — Седой взял меня за локоть и негромко попросил. — Прошу тебя, Илюха. Дай мне с ним поработать. Он же конченый, если у него такой план, то не скажет тебе ничего.

Я лишь повел подбородком и направился к выходу из кабинета.