Книга Отмороженный, страница 152 – Рафаэль Дамиров

Движение было быстрым и коротким. Женька даже не охнула, только глаза распахнулись шире, рот приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, что-то последнее, но не успела. Красивые её колени подогнулись, и она осела к его ногам.

Секунду я стоял и смотрел на неё. На тёмные волосы, разметавшиеся по линолеуму, на подвёрнутую руку, на взгляд, который словно до сих пор молил о помощи и прощении.

А потом Маэстро бросился на меня и ударил ножом. Я еле успел отклониться и саданул кулаком сбоку, но тот по-кошачьи пригнулся и снова ткнул ножом, целя в бедро. Я блокировал руку предплечьем, он отскочил, крутанул нож в пальцах.

— Хм, а ты верткий, — прошипел он, примериваясь для броска. — Знаешь, у меня для тебя есть ещё одна новость, — Маэстро пятился к стене, поигрывая ножом. — Но я скажу её потом. Когда ты будешь лежать и истекать кровью. Я не хочу убивать тебя быстро. У меня для тебя есть одна очень важная новость.

И он снова бросился вперёд.

Я схватил табурет, что стоял у стены, и рубанул им. Удар пришёлся сначала по выставленной руке с ножом — рука откинулась в сторону, как плеть, — а потом по груди. Маэстро отлетел к стене, ударился спиной о стену, нож выпал из разжавшихся пальцев и зазвенел по полу. Он попытался подняться, вскочить, но его повело.

Незванный гость схватился за стену, и в этот момент я уже был рядом.

Удар ногой в голову потушил ему свет. Маэстро брякнулся на пол и затих.

Я стоял над ним, тяжело дыша, и слушал, как в ушах стучит сердце. Потом наклонился, перевернул его на живот, завел руки за спину. Прошёл на балкон, отыскал бельевую верёвку, срезал её и вернулся на кухню. Связал ему запястья за спиной, затянул узел, проверил — крепко, не вывернется.

Потом поднялся на ноги и повернулся к Женьке.

Она лежала на полу, на боку, подвернув под себя руку, и тёмные волосы закрывали лицо. Из-под волос по линолеуму растекалась тёмная лужица. Халат задрался на бедре, и я машинально поправил его. Потом прошёл в комнату, сдернул с кровати простыню и вернулся на кухню. Опустился на колени рядом с ней и осторожно накрыл простынёй. Белая ткань легла мягким покровом, и только красное пятно проступило у виска, расползаясь по ткани.

— Прости, — сказал я.

Голос сел, будто кто-то другой говорил, а я просто шевелил губами.

— Прости за то, что так и не говорили по-нормальному. Я всё собирался. Думал — потом, потом, успеется… но опоздал.

Я сидел на полу рядом с ней, и мне не хотелось вставать. Нутро просило только посидеть и помолчать. И чтобы она сидела напротив, пусть надув губы, пусть обиженная на меня и на весь белый свет, но живая.

Потом я поднялся, провёл тыльной стороной ладони по глазам — мокрые, оказывается, хотя я был уверен, что слез нет, — взял телефон и набрал номер.

— Алло, — сказал я. — Привет, Седой. Это я. С нового номера. Да погоди, не мороси, послушай. Я взял Маэстро. Связанный лежит. Но он убил Женю Карпову. Отправляй опергруппу к ней на адрес.

Паровозов на том конце провода молчал. Секунду, две, три.

— Жень… Женьку? — переспросил он хрипло.

— Да.

— С-сука… — выдохнул Седой и замолчал.

— Приезжай. Адрес знаешь.

Я сбросил звонок и сел на тот самый табурет, которым десять минут назад рубанул Маэстро. Табурет стоял теперь криво, одна ножка от удара погнута. Маэстро начинал шевелиться на полу. Ерзал, постанывая.