Книга Отмороженный, страница 151 – Рафаэль Дамиров

В голове пульсировало одно: попался, сука!

Я не стал заходить через подъезд. Маэстро всё видит своими прозрачными глазами, всё поймёт раньше, чем я поднимусь на этаж. Услышит шаги в подъезде, скрип двери, и убьёт Женьку ещё до того, как я войду. А может, она догадалась и не заперла замок. Рисковать и проверять нельзя.

У Женьки второй этаж. Окно кухни выходило во двор, и свет в нём горел — значит, они там. Под окном росло старое узловатое дерево, его ветки дотягивались до третьего этажа, а уж до второго — тем более.

Я подпрыгнул, ухватился за нижний сук, подтянулся, перекинул ногу. Обрез мешал, но мне удалось вскарабкаться. Совсем бесшумно не вышло, и всё же в относительной тишине я добрался до уровня окна. Через тюль просматривались на кухне силуэты: Маэстро сидел за столом спиной к окну, Женька — напротив.

Я упёрся ногой в толстый сук, примерился, сгруппировался и прыгнул.

Стекло из старой оконной рамы вылетело со звоном. Обвязка треснула, тюль сорвался с карниза и обмотал мне плечо. Я приземлился на пол кухни, перекатился, и обрез в один миг скользнул по линолеуму и ударился о ножку стула. Я рванулся к нему, схватил с пола и вскинул два ствола на Ордынцева.

Но тот был быстрым.

Маэстро метнулся из-за стола, опрокинув стул, и в одно движение оказался за спиной Жени. Одной рукой он сгрёб её за горло, притянул к себе, а второй приставил к виску тонкий узкий нож. Лезвие блеснуло в свете кухонной лампы, и Женька тихо вскрикнула.

— Брось, — прохрипел Маэстро. — Брось пушку. Или я её убью.

Он держал Женьку перед собой, сам прижимаясь к ней всем телом, и его неподвижные, как у рептилии глаза смотрели поверх Женькиного плеча. Нож подрагивал у виска.

— Стреляй, Илья, — еле слышно выдохнула Женька.

Голос у неё был сдавленный, будто она говорила из-под толщи воды.

— Стреляй. Не жалей меня. И прости. Что так вышло.

— Замолчи! — рыкнул Маэстро и сильнее сжал пальцы на её горле. — Ну! Отмороженный, я жду. Бросай волыну.

Он чуть надавил ножом. Жало впилось на миллиметр, и по виску Женьки побежала тонкая красная дорожка. Она вскрикнула, закусив губу, но не шелохнулась. Ей ещё не больно, это испуг, это нервы.

Я стоял в трёх метрах от них, и обрез подрагивал в вытянутых руках. Стрелять нельзя. Картечь с трёх метров — это мясорубка, разнесёт обоих. Я мог сейчас попасть ему в голову, но мог задеть и её. И вот это не давало нажать на спуск.

— Спокойно, — сказал я и услышал свой голос как будто со стороны. — Я кладу обрез на пол. Вот, видишь?

Я демонстративно отвёл руку в сторону и начал медленно наклоняться.

— Э нет! — проговорил Маэстро. — Переломи обрез и вытащи патроны.

Я не спорил, медленно и плавно щёлкнул рычажком, переломил стволы, вытащил два патрона. Тяжёлые латунные гильзы выскользнули из казённика и с тусклым звоном покатились по линолеуму. Одна укатилась далеко под стол, вторая остановилась у ножки холодильника. В пределах досягаемости, если что. Я отметил это краем глаза и положил переломленный обрез на пол, но стволы не захлопнул — так и оставил раскрытым, чтобы при случае успеть зарядить.

— Молодец, — кивнул Маэстро. — А теперь попрощайтесь.

— Ты обещал оставить её в живых! — рявкнул я.

— Я соврал, — сверкнул взглядом Маэстро и вонзил нож Женьке в висок.