Книга Отмороженный, страница 127 – Рафаэль Дамиров

— Что за убийство? — спросил я.

— Пожилая женщина, одинокая, у себя дома. Зарезана.

— А я тут причём? Я по Маэстро работаю. Не его почерк. Он молодых убивает.

— И более изощрённым способом, — подтвердила Светлана, сидевшая рядом. — Я составила психотип Ордынцева, между его жертвами много общего. Они все похожи на мать, стройные, худые.

— Да ясно, понятно, кто ж спорит, — генерал выдохнул. — Вот только там рана узкая, орудие убийства — нестандартный нож. И самое главное…

Он сделал паузу, вспоминая фамилию.

— Потерпевшая… Корнеева Евгения Степановна.

Я вскочил со стула.

— Что?

— Да-да, — закивал генерал. — Ты же её недавно опрашивал. Бывшая воспитательница детского дома, где вырос Маэстро.

— Её-то за что? — вырвалось у меня.

— Ну вот и езжай, разберись. А я пока пойду писать рапорт о том, что мы никак не можем поймать этого Ордынцева, чёрт его дери. Буду опять сочинять лабуду о проведённых и запланированных мероприятиях, — бурчал генерал, выходя из кабинета.

Я полез в сейф за пистолетом, нацепил наплечную кобуру, сверху накинул светлый пиджак.

— Странно, — проговорил я вслух. — Зачем было убивать старушку? И потом, он же всегда оставляет ребусы. Мы же спасли Аллу Гордееву благодаря его загадке.

— Не всегда, — сказала Светлана. — Он чередует. Через одно убийство.

— А это значит, — нахмурился я, — что на этом месте преступления будет какая-то очередная загадка. Послание. И он хочет, чтобы я туда приехал.

— Скорее всего, так.

— Чёртов психопат, — я застегнул пиджак. — Тогда ты поедешь со мной. Мне твоя помощь понадобится.

— Конечно, я и сама собиралась, — Светлана встала, взяла сумочку, подумала, отложила, потом снова взяла.

— Расслабься, — сказал я. — Всё нормально.

— А почему ты думаешь, что я напряжена? — вскинула она подбородок.

— Вот, кстати, твоя пуговица, — я открыл ящик стола и достал маленькую перламутровую пуговку от её блузки.

Светлана густо покраснела, но пуговицу взяла.

— Ты обещал не напоминать об этом случае, — прошипела она.

— Это всего лишь пуговица, — пожал я плечами. — И кстати, что там нового обо мне в блокнотике? Наверняка написала, что у подопытного случились шуры-муры.

— Хватит, — отрезала Светлана и отвернулась к окну.

Я подошёл к ней, взял за руку, притянул к себе и поцеловал. Светлана даже не сопротивлялась. Ответила на поцелуй, словно так и нужно, будто давно так заведено и мы так и существуем, то ругаясь, то целуясь. Потом, будто опомнившись, отстранилась, поджала губы и проговорила, не поднимая глаз:

— Это всё неправильно. Не делай так больше.

— Конечно, конечно. В следующий раз ты меня первая целуй.

— Мороз, ты неисправим, — проворчала она.

И мы быстрым шагом вышли из кабинета.

* * *

Евгения Степановна лежала на на полу в кухне, тихая, бледная, в цветастом домашнем халате. В районе сердца была узкая аккуратная рана, будто ткнули пилкой для ногтей, а не ножом. Но крови натекло много, вокруг входного отверстия расплылось тёмное пятно размером с ладонь.

На столе стояла пустая тарелка с застывшим жиром и хлебными крошками. На плите сковорода, в помещении отчётливо пахло котлетами.

— Смерть наступила буквально несколько часов назад, — проговорила Женя, ощупывая руками в латексных перчатках тело. Она поглядывала то на меня, то на Светлану, и по её лицу я видел, что наличие посторонней женщины рядом со мной её напрягает. — А это ваша новая сотрудница, Илья Фёдорович?