Книга Назад дороги нет! Или графиня в изгнании, страница 29 – Резеда Ширкунова

Татьяна (Анна)

Когда я занесла волчонка домой, доможил уже приготовил для него половик на кухне и поставил рядом две миски.

— Тихон, расстели мне чистую тряпку на стол, я осмотрю рану. Еще мне нужна теплая вода и что-нибудь для перевязки.

В ту же секунду все лежало на столе.

— Ну что, малыш, будем лечить тебя.

Я обтерла тело волчонка влажной тряпкой от крови, чтобы увидеть саму кровоточащую рану. Хотя кровищи вытекло много, но само место повреждения выглядело неплохо. Когда обтирала вблизи больного места, волчонок заскулил, и у меня в голове стали проноситься картинки, словно я — это волчонок, и все события происходят со мной.

«Рядом волчица, от которой вкусно пахнет молоком, рядом мой братик, также тыкающийся носом, как и я, ища сосок матери… Вот мать загородила вход в логово, скалясь на огромного зверя, похожего на огромную черную собаку, которых ему показывала мама в картинках, но с двумя головами…. Волчица бросается на защиту меня и брата, но враг оказался сильнее, и она с перегрызенным горлом валится на землю, по телу пробегает судорога, и глаза стекленеют… Собака вытаскивает моего младшего брата лапой из логова и раздирает его на моих глазах… Я выскакиваю и бегу в ту сторону, где живут двуногие звери, они менее страшные, чем этот… Ноги маленькие и бежать тяжело, а собака настигает на самой границе логова больших зверей… Огромная пасть собаки перехватывают меня поперек живота и, резкая боль пронизывает тело, но, извернувшись, пролазаю на другую сторону… Ему не пролезть…».

Я очнулась и села на рядом стоящий стул, меня изрядно поколачивало, а в ногах появилась слабость.

— Сейчас пройдет, хозяйка. Дар проявился неожиданно. Это в первый раз так тяжело, потом привыкнешь, — поглаживая меня по плечу, начал успокаивать доможил.

— Скажи, Тихон, я так буду видеть периодически, дотрагиваясь до кого-то?

— Нет, это волчонок решил тебе показать всё, что произошло, поделился своим видением и мыслями, но мы об этом поговорим завтра.

Я немного пришла в себя и вновь посмотрела на рану малыша.

— Тихон, я не лекарь и даже не ветеринар, поэтому в этом деле профан. Может, какие знания тебе достались от прошлой хозяйки?

— Во дворе видел ромашку, её часто бабка Алойса применяла при воспалениях кожи или горла.

Я с сомнением посмотрела на доможила.

— Ты уверен, что не навредит? Ведь растения так же изменили свои свойства?

— У этой травки все положительные свойства, какими она обладала — обеззараживание, снятие воспалительных процессов, кровоостанавливающее — увеличились в несколько раз. Не беспокойся, вреда он не принесёт. Сейчас крикну дворового, сходит в огород за травкой.

Так и занимались мы прочищением и обработкой раны нашего нового питомца. Малыш поскуливал, порой дергался, пытаясь укусить меня за руку, видимо, местами боли были сильные, но сам останавливался и лишь облизывал пальцы, измазанные его кровью. Подняла голову от стола, когда неясный блёкло-зыбкий рассвет забрезжил за окном.

— Тихон, у нас молоко есть?

— Есть хозяйка, сейчас принесу.

— А чем его кормить? У меня же нет обычной бутылки с соской.

Тихон в раздумьях почесал затылок.

— Где-то у меня есть нечто подобное, осталось от старых хозяев, — засуетился доможил и исчез.

Его не было минут пять. Когда Тихон появился, я увидела в его руках настоящую стеклянную бутылку, правда соска на нем была немного необычная: маленький шарик, похожий на теннисный, а сбоку торчал, словно хвостик, сосок.