Книга Назад дороги нет! Или графиня в изгнании, страница 26 – Резеда Ширкунова

Я посмотрела на домового, или как он назвал себя — доможила, стараясь понять, хочет ли он этого.

Старичок погладил бороду, хмыкнул и махнул рукой.

— А давайте!

— Тогда останови меня, когда имя понравится, — сказала я и начала перечислять имена, приходящие на ум: — Харитон, Ярослав, Нафаня, Радомир, Тихон….

— Вот это лучше всего подойдёт, хозяйка, — засмущался доможил.

— Значит, имя твоё — Тихон.

— Ур-р-ра, у меня есть дедушка Тихон, — довольно захлопала в ладоши девочка.

— Дедушка, а про какую созерцающую ты говорил? — поинтересовалась у старика, зацепило меня это слово в разговоре чем-то.

— Так ты и есть созерцающая, а точнее сказать созерцающая истину.

— И как это понять? — совсем растерялась я.

— Дар тебе дан видеть суть всего, неважно, кто перед тобой — человек или монстр, нежить или растение. Вот смотрит на тебя человек и рассказывает что-нибудь, а ты видишь и чувствуешь в нем ложь, жадность, высокомерие или, наоборот, любовь, нежность, уважение. Меня только удивляет одно: этот дар раньше принадлежал нечисти: доможилам, водяным, лешим, и впервые достался человеку.

— В том мире, где я жила, нет магии, даже если и есть, то её мало и пользуются ей единицы. Я даже не знаю, как развивать магию, данную мне Богами при перемещении души.

— Тебе главное, хозяюшка, основы магии изучить, а в остальном я тебе помогу, хотя дар у меня слабее.

— Что-то за этими разговорами мы о еде забыли, остыло уже всё, — пробурчала недовольно Манила, и Тихон засуетился.

— Приятного аппетита всем! Ну, я пойду…

— Дедушка, а ты с нами почему не садишься кушать? — поинтересовалась егоза.

— Так, милая, я не ем такую пищу, магией питаюсь, — улыбнулся он… — Я пойду, хозяюшка?

— Иди, Тихон.

Доможил исчез так же, как появился.

Манила молча разлила всем похлёбки. Затем неожиданно, словно в продолжение разговора, заявила:

— А ведь я уверилась, что Боги тебя послали к нам, и оказалась права.

— Ма-а-ам, а почему дедушка Тихон сказал, что ты дитя другого мира?

На меня внимательно смотрели серо-зеленые глаза девочки, и впервые я не знала, что на это ответить. Да, я, как Штирлиц, была слишком близка к провалу.

— Так мы все дети другого мира, деточка. Разве мы не разговаривали с тобой о перерождённых душах? Так он другим миром и считается, — спокойно произнесла няня, а я облегченно выдохнула.

После того как Манила узнала о моей иномирности, она перешла на «Ты», а я не сопротивлялась, чувствовала — так нужно. После обеда мы отдохнули с часок и решили выйти на улицу и посмотреть на наше дворовое хозяйство. Ночью, в темноте невозможно было что-то разглядеть, да и не до этого было. Мы вышли на крыльцо и огляделись. При дневном свете три дерева с искривленными стволами не казались такими страшными, но все же смотреть на них было неприятно. Во дворе построек не было, а вот позади дома имелся огород, примерно пять соток, и самое страшное, что лес, о котором шли нехорошие разговоры, находился сразу за оградой.

— Манила, мне это не нравится, — покачала я головой.

— Мне тоже, Танья, но жить или здесь, или в бараках для ссыльных. В доме хотя бы все свое, а там — общий туалет и душевые. Неизвестно, какую заразу можно подхватить в таких местах, — ответила няня. — В этом году не успели посадить овощи, а вот в следующем, надеюсь, удастся нанять работников, чтобы вскопали землю, а там уже сама справлюсь. Всё детство и юность в деревне прожила.