Книга Назад дороги нет! Или графиня в изгнании, страница 32 – Резеда Ширкунова

В принципе свое наказание я воспринял спокойно, даже был немного удивлен, что отделался только ссылкой, отчего-то казалось — за убийство мне грозит каторга. Но о своем поступке не пожалел ни одной минуты, я избавил сестру от мрази в человеческом обличье. Как сказал друг отца, мой уважаемый ректор, спасибо надо сказать сестре за бумагу от лекаря, практически спасшую мне жизнь. Ведь с каторги большая часть преступников не возвращалась на Родину, даже отбывшие срок умирали в течение года-двух после освобождения.

Я представил лицо сестры, моей роднулечки: выразительные зелёные глаза, обрамленные темно-каштановыми волосами, маленький носик, пухлые губки и улыбнулся. Выйдя замуж по договорённости, она до последнего верила, что муж её любит, лишь я один знал, за какого проныру отдали сестру. Когда я поступил на первый курс, он выпускался из военной академии. Тогда много нелестных слов, как от адептов, так и от преподавателей, пришлось услышать в отношении моего зятя. А моя маленькая сестричка, которая не могла обидеть даже мухи, стала молчаливой и замкнутой. Ничто не могло вытащить её из этой скорлупы. Сейчас я рад тому, что избавил Анну от тирана.

Что-то я отвлекся.

Так вот, нас, десятерых ссыльных, собрали в одной комнате для отправки завтрашним утром в Темные земли. В этот день родным или знакомым разрешалось передавать передачи с продуктами или одеждой для ссыльных. Первая передачка пришла мне. И как обычно бывает в местах лишения свободы — мешок с продуктами у меня отобрали двое амбалов, назначивших себя главными в этом маленьком коллективе. Остальные, переглянувшись между собой, не стали вступать в конфликт, да и мне не хотелось. Если хотят забрать, пусть забирают, но в драку я больше ввязываться не буду, боюсь, что магия может прорваться через браслет и разнести всю камеру, прихватывая и остальные.

— Что, графеныш, неужели ничего не скажешь? — спросил главный, которого все в камере называли Свободным вором.

— А смысл? Вы всё равно настоите на своём, а я вашей смерти не хочу, иначе меня отправят на каторгу, — спокойно произнес я, прямо смотря на мужчину.

— А вот это ты правильно делаешь! — довольно улыбнулся он, показывая белый ровный ряд зубов.

Они-то меня и напрягли. По внешности можно было утверждать, что это бродяга, имеющий маленький магический дар и живущий на самой окраине города, где обитают всевозможные отбросы общества, но эти зубы выдавали его… Чуяло мое сердце, что в нем есть гены воглов, и, наверняка, он может принимать любую внешность.

Второй же крутился возле своего хозяина и готов был выполнить любую грязную работу за него. В тот момент, когда шла наша «приятная беседа», он вывернул мешок с продуктами и стал его делить на две кучки. Было понятно, что никто, кроме них двоих, не воспользуется принесённой едой.

Я отвернулся и лег на свою кровать. Остальные проводили время по своему желанию, но у всех в голове, думаю, была одна мысль: «что ждет их в будущем»? Сидя в подвале тюрьмы, я прокручивал в голове все моменты, произошедшие в харчевне, когда тишину комнаты разорвали стоны, непонятные хрипы и скулеж. Я резко сел и посмотрел в ту сторону, где обедали эти двое. Напарник главаря лежал на полу. Вид у него был странный: спина изогнута, голова наклонена, а конечности согнуты и подтянуты к туловищу. Сжавшись в комочек, он скулил и во время приступа болей истошно кричал, а Свободный волк повернул ко мне голову. Слегка покачиваясь, он поднялся со стула, его перекошенное от боли и злости лицо посинело как у мертвеца. Он сделал два шага в мою сторону и, успев процедить сквозь зубы: