Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 247 – Таруна Поддубная

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Это твое «ничего» выглядит как плохой приговор.

Он подходит ближе, присаживается передо мной так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и тихо говорит:

— Мне не нравится, что ты идешь туда.

— Мне тоже.

— Тогда не иди.

— И ты сам в это веришь?

На секунду мне кажется, что он сейчас все-таки скажет «да», просто из упрямства. Но он молчит. И в этом молчании больше правды, чем в любых словах.

Раэль тем временем заканчивает проверять оружие и поднимает голову.

— Движение в соседнем контуре. Наши на позициях. Если идем, то сейчас.

Валериан выпрямляется медленно. Слишком медленно для него. И вот это уже замечаю не только я.

— Милорд, — тут же начинает Ксила.

— Даже не начинай.

— Я как раз собиралась. Твоя регенерация закрыла ткани, но не вернула весь объем силы. Если контур снова ударит по тебе так же, как в первый раз, ты ...

— Значит, постараюсь не попасть под удар.

Я слышу, как Ксила злится, но ничего больше не говорит. Потому что бесполезно.

Через несколько минут мы уже идем. Раэль впереди, я между ними, Валериан справа и чуть ближе, чем нужно, будто одним этим положением тела уже пытается меня удержать. На связи Урих и группа, которая должна зайти к заложникам обходным путем. По коридорам тянется мертвенный свет, под ногами скрипят старые плиты, а тянущий след внутри меня становится все отчетливее.

— Чувствуешь? — спрашивает Валериан, не глядя на меня.

— Да.

— Куда?

Я закрываю глаза делаю шаг, два, и почти сразу понимаю.

— Вверх. Потом вправо. Как будто центр не в самом зале, а за ним.

— Совпадает, — говорит Урих. — Там как раз старая энергоячейка. Если он втыкает контур в рубец, логичнее всего делать это оттуда.

Мы выходим к новому проходу узкому, почти черному, скрытому между двумя рухнувшими сервисными арками. В нем тесно, низко и пахнет сыростью, хотя на станции вообще не должно пахнуть сыростью. Мне это не нравится сразу.

— Здесь когда-то был внешний уровень, — говорит Урих. — Потом его надстроили. Сейчас не спрашивай меня, что у них тут раньше было. Сам не хочу знать.

— Поздно, — тихо бормочу я.

Потому что чувствую. Снова. Под ногами. В воздухе. В стенах.

Мы пролезаем вперед медленно. Несколько раз приходится идти боком, пригибаться, перешагивать через кабели и старые крепления. Все это время внутри меня натянута одна тонкая нить. Она тянет вперед, и каждый шаг делает ее напряженнее.

Потом проход неожиданно кончается.

Перед нами широкий круглый зал, бывший когда-то явно не техническим. Слишком высокие своды, слишком странная геометрия, слишком много темных металлических балок уходящих в пол и стены. Станция действительно стоит не просто на старом секторе. Она вросла в что-то куда более древнее.

И именно здесь контур уже виден не только мне.

Он идет по полу сложным рисунком не ровными линиями, а будто трещинами света. Черно-золотыми. Живыми. За ними, дальше, за полупрозрачной взвесью воздуха, опять виден заложнический сектор. И фигура в балахоне тоже. Он стоит спокойно, почти неподвижно, будто не сомневался, что мы все равно доберемся именно сюда.

— Я уж начал думать, что вы передумали, — говорит он.

— Мечтай, — бросает Раэль.

Неизвестный даже не смотрит на него.

Все его внимание снова на мне.

— Подойди, Ольга. Здесь тебе не придется выбирать вслепую. Ты увидишь все.