Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 239 – Таруна Поддубная

— Ксила? — спрашивает Валериан, не сводя взгляда с Раэля.

— Остаюсь на корабле и веду вас отсюда, — отвечает она. — У кого-то из нас должен остаться мозг, не залитый тестостероном и жаждой героически сдохнуть.

— Ты недооцениваешь мою жажду жить, — ровно отзывается Валериан.

Ксила кривит губы.

— Я недооцениваю только твою способность вовремя признать, что ты не машина.

Раэль протягивает мне тонкий легкий жилет.

— Надень. Под форму.

— Это поможет? — спрашиваю я.

— Мне — да, — отвечает он.

Я смотрю на него секунду, а потом молча надеваю. Не потому что верю в броню против того, кто останавливает время, а потому что понимаю, что ему сейчас нужно хоть что-то, что он может сделать для меня руками.

Через несколько минут мы уже идем по коридору к шлюзу. Валериан справа, Раэль слева. Иду между ними, и от этого почему-то еще сильнее чувствуется, что назад пути уже нет. Урих не с нами физически, но его голос звучит в канале постоянно — сухой, собранный, быстрый. Он ведет нас по секторам станции так, будто сам уже ползет впереди нас своими волосами, глазами и нервами.

— Научный сектор мертв только снаружи, — говорит он. — Внутри там уже есть питание, и оно мне очень не нравится. Слишком чисто. Слишком ровно. Как будто кто-то специально подключил его.

Мы переходим на станцию через узкий технический рукав, и в ту же секунду я чувствую это сильнее.

Тот след.

Тот зов.

Будто под ребрами натянулась тонкая нить, и каждый шаг по коридорам старого кольца заставляет ее вибрировать все ощутимее.

Станция вокруг кажется мертвой только на первый взгляд. Свет здесь аварийный, редкий, с длинными полосами холодного свечения по полу. Воздух сухой, старый, как в помещениях, которые давно должны были быть пустыми.

— Впереди поворот, — говорит Урих в канале. — Потом длинный лабораторный коридор. Не шумите. В двух секторах от вас идут чужие сигналы.

— Заложники? — спрашиваю я.

— Пока не скажу. Слишком грязный фон.

Валериан внезапно касается моей руки с браслетом.

— Где сильнее?

Я не сразу понимаю, о чем он, потом вслушиваюсь в себя.

— Впереди. И… ниже. Будто не просто по прямой.

Раэль коротко выдыхает.

— Значит, центр контура реально глубже кольца.

Мы идем дальше. Молча. Быстро. Несколько раз останавливаемся, когда Урих предупреждает о датчиках, которые на самом деле не совсем мертвые, и о двух точках слежения, умело спрятанных в старых швах стены. Раэль снимает их так тихо, что я бы сама ничего не заметила. Валериан двигается рядом со мной почти бесшумно, и только иногда я чувствую, как от него идет тяжелое напряжение, будто он не идет, а сдерживает бросок.

Коридор кончается внезапно тупиком из толстого затемненного стекла и глухой двери, которая не выглядит сломанной. Наоборот. Слишком целой для мертвого сектора. Слишком чистой.

Я останавливаюсь первой.

— Здесь, — говорю тихо.

У меня ладони снова начинает покалывать. Слабо пока, но уже отчетливо.

Раэль подходит к панели, но не касается ее.

— Урих?

— Вижу. — На этот раз голос у него звучит уже совсем по-другому. — Красота. Он не просто занял сектор. Он перестроил здесь часть станции. Обычным взломом я эту дверь открою, но тогда он узнает сразу. И, скорее всего, запустит следующую фазу.

— Значит, ждет другого способа, — холодно говорит Валериан.