Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 208 – Таруна Поддубная

На мостик мы не пошли. Там сейчас и без нас хватало нервных, уставших, частично контуженных существ, уверенных, что громкий голос заменяет мозги. Мне для нормальной работы нужен был не этот цирк, а мой кабинет в каюте место, где я хотя бы точно знаю, какие системы слушаются меня с первого раза, а какие надо сначала заставить подчинится.

Когда дверь закрылась, я почти с удовольствием выдохнул. Кабинет встретил меня привычным полумраком, светом интерфейсов и тем ощущением, что здесь я хотя бы нахожусь в мире, который можно разложить на схемы, потоки и закономерности. Раэль устроился у стены, но только формально. По глазам было видно: он здесь не отдыхать пришел. Я же сел в кресло, откинул голову, позволил волосам соскользнуть с плеч и уйти в панели.

Вот тогда и началось настоящее удовольствие.

Если у нормальных существ работа с данными похожа на просмотр таблиц и скучных строк, то у меня это всегда было ближе к прыжку в живую сеть, где каждый поток шевелится, сопротивляется, прячется и врет. Волосы уходили в разъемы, вытаскивали архивы, разворачивали потоки доступов, совмещали маршруты дронов с перемещениями экипажа, пассажиров и спасенных граждан. На стене один за другим загорались голографические слои: перемещения, внутренние допуски, шлюзы, медицинские контуры, отсеки снабжения, сервисные коридоры.

— Смотри, — сказал я через несколько минут, увеличивая один из блоков. — Уже первая гадость. По числу допусков у нас на корабле пассажиров и персонала больше, чем физически может поместиться в некоторых секторах. И это не из-за паники.

Раэль подошел ближе.

— Объясни.

— Объясняю. — Я вывел пересечение по временным меткам. — Вот этот техник службы жизнеобеспечения в одно и то же время проходит через нижний коридор снабжения, отмечается у сервисного лифта и появляется у шлюпочного сектора. Либо он научился телепортироваться, либо его допуском пользуется кто-то еще.

— Подделка?

— Либо подделка, либо клонирование доступа, либо кто-то настолько наглый, что использует легальный профиль прямо поверх чужого присутствия. — Я щелкнул пальцами, и на стене вспыхнуло еще три наложения. — А вот здесь вообще красиво. Медтехник дважды за час появляется в разных частях корабля с несовместимым временем перехода. И еще трое членов команды делают примерно то же самое.

Раэль выругался.

— То есть у нас на борту не один лишний человек.

— Или один очень хорошо подготовленный, который двигается через несколько допусков, — ответил я. — Но мне это не нравится по другой причине. Система не орет. Значит, ее не просто ломали. Ее убедили, что все в порядке.

Я любил такие моменты и ненавидел их одновременно. Когда чужая работа сделана хорошо, во мне почти профессионально просыпается уважение. А потом я вспоминаю, что этот талантливый ублюдок работает не на меня, и уважение быстро превращается в желание добраться до него раньше, чем он еще раз что-нибудь красиво испортит.

— Значит, идем лично, — сказал Раэль.

— Уже хотел предложить. — Я выдернул один из потоков, закрепил мониторинг за волосами и поднялся. — Логи — это прекрасно, но живые лица врут иначе. Иногда хуже. Иногда интереснее.

Мы пошли по кораблю без лишней огласки. Сначала опрашивали тех, чьи допуски засветились в аномальных окнах. Один техник был настолько измучен сменой, что едва держался на ногах и клялся, что вообще не покидал свой сектор. Медик, чьим доступом кто-то прошел через служебный коридор, оказался злым и смертельно обиженным на жизнь после трех суток без нормального сна. Еще двое дали слишком правильные ответы, но их маршруты не совпали с временными окнами по биометрии. Ложные следы. Или ловко подброшенные. Или мы уже опоздали.