Книга Проклятье жрецов Египта, страница 199 – Таруна Поддубная

Я увидела, как ее губы дрогнули. Совсем чуть-чуть. Почти неуловимо. И именно в этот миг сверху ударили снова, уже так сильно, что по одной из стен пошла новая трещина. Сергей резко вскинул голову. Ингвар тоже. Пыль посыпалась на плечи, на волосы, на край саркофага, а проклятый только сильнее выпрямился, будто вся эта внешняя угроза была для него уже просто фоном.

— Она не выдержит долгого переселения души, — сказал он, обращаясь ко мне. — Не в нынешнем состоянии. Если мы сейчас не начнем, позже говорить будет уже не с кем.

Сергей мгновенно шагнул ко мне.

— Марьяна, прежде чем ты что-либо сделаешь, я хочу услышать от него все до конца. Что именно ты собираешься с нами делать?

Проклятый усмехнулся уголком губ. Даже в его жутком, изломанном лице это движение оставалось человечески понятным и оттого еще более тревожным.

— С вами? Ничего такого, чего вы уже не боитесь сами в своей собственной голове. Ритуал оголяет чувства. Он только лишает вас возможности прятаться от них и именно эти эмоции помогут нам перейти в ваши тела и совершить свой загробный проклятый танец смерти.

— Это очень расплывчатый ответ, — ледяным голосом сказал Ингвар.

— Тогда скажу яснее. Вы будете связаны со нами, с Марьяной и друг с другом так плотно, что никакая ложь, никакое самообладание и никакая красивая дистанция уже не спасут. Вы почувствуете все, что должно быть прожито до конца, иначе ритуал не завершится.

Сергей выругался сквозь зубы:

— То есть ты хочешь поставить нас в ситуацию, из которой потом никому уже нельзя будет сделать шаг назад.

— Вы уже давно в ней, — спокойно возразил проклятый. — Просто до сих пор делали вид, что нет. Что может быть сложного — предоставить нам ваши тела, чтобы мы тоже напоследок занялись сексом, но уже вместо вас.

На этих словах в пирамиде опять глухо ударило. На этот раз не только свер, но и где-то сбоку тоже, словно в древних коридорах кто-то ломал еще одну печать. Я даже не сомневалась, кто именно. Саша. Гор. Дикаст. Анубис. Они шли к нам, как буря, и это должно было бы меня радовать, но вместо радости я чувствовала только удушающую спешку. Еще немного и вся эта хрупкая, страшная конструкция рухнула бы под их яростью раньше, чем мы успели сделать хоть что-то.

— Марьяна, — сказал Сергей уже тише, и в этом тоне было куда больше, чем в любом приказе. — Посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Если ты скажешь «Нет», — продолжил он, не отводя взгляда, — я не позволю никому тебя заставить. Ни ему, ни ей, ни самому этому месту. Но если скажешь «Да», я останусь. Что бы там ни было дальше.

Рядом Ингвар коротко, почти болезненно выдохнул, будто сам ненавидел то, что ему сейчас приходилось говорить, но все равно сказал:

— Я тоже. Учитывая, что это — худшая идея из всех возможных.

На несколько секунд я просто закрыла глаза. Не от слабости. От того, что все внутри слишком стремительно стало какой-то кашей: любовь, страх, усталость, ярость, желание закончить это, ужас от цены, которую с нас требовали, и понимание, что отсрочка уже ничего не спасет. Пирамида дрожала. Бастет лежала в своем жутком саркофаге, похожая одновременно на чудовище и на несчастную женщину. Проклятый стоял рядом с ней, страшный, огромный, древний, но в этой своей чудовищности все равно державшийся за свою любовь так отчаянно, что это было почти невыносимо.