Книга Проклятье жрецов Египта, страница 115 – Таруна Поддубная

— Потому что во время допроса Бастет я видел воспоминания одной из них, — проговорил он наконец. — И в этом воспоминании, примерно полгода назад, твоя Лена требовала у них цветок, который способен навредить Врачевой. Кошки долго отказывались. Не хотели отдавать. Но в итоге она предложила Бастет помощь в их деле, а платой попросила именно этот цветок. И они его ей дали.

Мне показалось, что вода в купальне за секунду заледенела:

— Какой цветок?

Мужчина посмотрел на меня прямо:

— Аконит.

Я застыла так резко, что Гор сразу почувствовал это по напрягшейся ноге и посмотрел на меня еще внимательнее. А у меня в памяти уже вспыхнула та давняя, неприятная, почти забытая сцена: утро, еще не до конца обжитый мной дом, странное чувство тревоги, а потом — цветок аконита под подушкой. Тогда это показалось мне чем-то диким, почти символическим, угрозой, знаком, предупреждением, но я не знала, откуда он взялся, и не смогла ни на кого указать. Сейчас же все сложилось, слишком быстро и слишком страшно.

— Нет, — сказала я почти шепотом. — Нет… этого не может быть.

— Может, — тихо ответил Гор. — Иначе я бы не говорил.

Я смотрела в воду, но видела совсем не ее. Перед глазами стояло лицо Лены. Ее голос. То, как она была рядом в первые тяжелые дни. Как помогала мне привыкать к новой роли. Как говорила, что не оставит меня одну. И все это вдруг треснуло, пошло опасными линиями, потому что Гору не было смысла врать. Я это понимала слишком ясно. Он мог злиться, ревновать, давить, требовать, но выдумывать такое именно сейчас ему не было нужно. А значит, страшнее всего было другое: скорее всего, это была правда.

У меня болезненно сжалось горло.

— Она столько времени притворялась? — выдавила я, не сразу узнавая собственный голос. — Все это время была рядом и… что? Ждала подходящего момента? Смотрела мне в лицо и уже тогда хотела мне навредить?

— Возможно, сначала хотела только ослабить, — сказал Гор. — Возможно, думала, что сможет управлять ситуацией. Возможно, ненависть росла постепенно. Мне не нравится гадать о мотивах тех, кто желает тебе зла. Мне достаточно самого факта.

Я медленно выдохнула, но легче не стало. Наоборот, стало тяжелее, потому что теперь к усталости, к страху перед ритуалом, к давлению проклятия прибавилась еще и эта горечь от предательства, которое я не заметила, потому что не хотела замечать. Я упрямо искала в памяти моменты, которые могли бы это опровергнуть, хоть что-то, за что можно было зацепиться, но каждая такая попытка только больнее разбивалась о простую мысль: а если он прав? А если правда, все это время Елена стояла рядом со мной, улыбалась, говорила правильные слова, а внутри давно желала мне самого худшего?

— Я не знаю, что с этим делать, — призналась я наконец, и эти слова дались мне неожиданно трудно. — Если это правда, я не понимаю, как теперь с ней говорить. Как смотреть на нее. Как вообще… принять это.

Гор не стал сразу отвечать. Он только продолжал медленно разминать мою ногу, и это молчание неожиданно оказалось полезнее банальных утешений. В нем не было ни требования немедленно выбрать сторону, ни холодного торжества оттого, что он оказался прав. Только молчаливая поддержка. Только спокойная сила рядом.

— Не нужно решать сегодня, — сказал Гор спустя несколько секунд. — Сегодня тебе достаточно просто знать правду. Остальное придет потом.