Книга Проклятье жрецов Египта, страница 118 – Таруна Поддубная

Дикаст же только один раз медленно прикрыл глаза, словно мысленно задался вопросом, где именно он свернул не туда и почему снова оказался посредине этого безумия.

Когда Гор наконец немного успокоился, вытер выступившие от смеха слезы и смог снова говорить, он посмотрел на Дикаста с искренним интересом.

— Не мог наказать обоих так, чтобы следов не осталось? — спросил он, все еще посмеиваясь. — Они ведь ослушались твоего приказа, но психанули с непривычки — с кем не бывает, да и я размялся в некрополе, думаю, тоже никто не возражал. Ну может, конечно, содрогнулись некоторые в саркофагах пару раз — им полезно.

Ингвар вскинул голову мгновенно.

— Я Глава сектора, — произнес он с такой ледяной возмущенной жесткостью, что воздух в комнате будто сразу стал холоднее. — И весьма успешного сектора. Поэтому не надо говорить обо мне как о мальчишке, которого отчитывают за драку в коридоре.

Пока он это говорил, зрачки его глаз снова начали светиться красным. Лицо стало хищнее, резче. Эта перемена в нем уже была мне знакома: еще немного, и он опять сорвется, несмотря на фингалы, рваную одежду и совершенно неподходящую для новой битвы обстановку. Кажется, если бы не мое присутствие, и не Дикаст рядом, он и правда уже был готов снова вцепиться кому-нибудь в горло.

Гор, к счастью, на этот раз смеяться перестал и ответил спокойно, даже слишком спокойно для существа, который только что умирал от веселья:

— Сектором ты управляешь намного лучше, чем собственным сердцем, — сказал он, и его голос тут же стал тяжелее. — А еще ты Глава, который в последнее время подозрительно часто получает по собственной голове. Тебе еще учиться и учиться контролировать эмоции, которых ты раньше просто не испытывал. Может быть, стоит взять пару уроков у брата. Он с этим справляется заметно лучше.

Ингвар дернулся так, будто его ударили еще раз, только теперь не кулаком, а по самолюбию. Краснота в глазах вспыхнула ярче. Я уже почти приготовилась к новому витку конфликта, но вмешался Дикаст — всего одним взглядом. Ничего не сказал, ничего не сделал, однако и этого хватило, чтобы Ингвар стиснул зубы и замолчал.

Саша коротко и зло выдохнул через нос, явно тоже имея что сказать, но, видимо, счел разумным не усугублять.

Я сидела в воде, смотрела на эту великолепную композицию из рваных рукавов, побитых лиц, задетой гордости, мужского упрямства и затянувшегося соперничества и вдруг подумала, что, наверное, если бы не проклятие, древние ритуалы, Бастет и все остальное, эту компанию можно было бы изучать как отдельное стихийное бедствие.

Гор тем временем, будто разговор был завершен и больше не заслуживал его внимания, повернулся ко мне. На его лице сразу стало меньше насмешки и больше той спокойной сосредоточенности, с которой он вел себя со мной весь этот вечер. Он наклонился и поцеловал меня в лоб — не напоказ, не с вызовом для остальных, а очень просто, почти по-домашнему. Этот жест оказался таким неожиданно нежным на фоне только что прозвучавших колкостей, что у меня внутри что-то странно дрогнуло…

— Отдыхай, — сказал он тихо.

Дикаст, ничего не комментируя, уже развернулся к двери. Гор поднялся с бортика и пошел следом. Оба вышли — без спешки, оставляя после себя странное, ощутимое опустошение, будто с ними из комнаты ушла часть напряжения, но вместе с тем и какая-то надежная опора.