Книга Проклятье жрецов Египта, страница 114 – Таруна Поддубная

— Ты знал, что я первым делом пойду сюда? — спросила я, уже начиная скидывать тут немногую одежду, что на мне была, потому что сил удивляться по-настоящему у меня не осталось.

— Это было нетрудно предположить, — спокойно ответил Гор где-то у меня из-за спины. — После некрополя, песка, древних погребений и чужой магии мало кто выбирает что-то иное.

Я ничего на это не сказала, только быстрее разделась и с нескрываемым удовольствием опустилась в горячую воду. Тепло охватило меня сразу, до ломоты приятное, и я закрыла глаза, позволяя себе несколько секунд просто посидеть неподвижно и почувствовать, как тело начало понемногу оттаивать. Вот только голова отказывалась следовать за телом. Мысли мои все равно неслись по одному и тому же кругу: проклятие, Бастет, братья, ритуал, слова, высеченные на камне, и сам способ снятия этого кошмара, о котором я даже думать не хотела, потому что стоило мне мысленно приблизиться к нему чуть ближе, как внутри поднималось глухое сопротивление, почти страх, почти злость.

Я медленно провела ладонью по поверхности воды и только теперь неожиданно сообразила, что за все это время так и не увидела Лену. Мысли о ней будто просто не находили места среди всего остального ужаса, а теперь всплыли — резко и неприятно.

— А где Лена? — спросила я, не открывая глаз. — Я ведь ее так и не видела после всего этого.

Повисла короткая пауза, и я сразу почувствовала: ответ мне не понравится.

— У ведьм, — сказал Гор. — Вместе с кошками Бастет.

Я открыла глаза и повернула голову к нему:

— Что значит: у ведьм вместе с кошками?

— То и значит. Елена пошла туда, где сейчас держат тех, кто связан с Бастет. И, если хочешь знать мое мнение — зря ты с ней дружишь. Нехорошая она ведьма. Недобрая. И желает тебе не помощи, а зла…

Я нахмурилась, уже собираясь возразить, но в этот момент за моей спиной послышался тихий щелчок. Гор что-то открыл или выдавил, я не успела понять — что именно, и почти сразу по ванной поплыл сладковатый, по-моему цветочный, удивительно приятный запах, в котором было еще что-то травяное. Он обошел купальню, сел на бортик рядом со мной и, не спрашивая разрешения, осторожно поднял из воды мою ступню к себе на ладонь.

Я вздрогнула — скорее от неожиданности, чем от недовольства:

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь быстрее вернуть тебя к жизни, — спокойно ответил Гор, уже намыливая мою ступню чем-то густым. — Ты намного сильнее промёрзшая, чем тебе кажется.

Его пальцы двигались неторопливо и уверенно, разминая сначала мне стопу, потом пальцы, потом подъем, и в этом было столько спокойной, почти раздражающей правильности, что я не выдержала и все-таки прикрыла глаза от удовольствия. После всего пережитого это ощущалось почти роскошью — сидеть в горячей воде, вдыхать сладковатый аромат, чувствовать, как сильные руки снимают с тела остатки напряжения, и, хотя бы несколько минут, не быть той, от кого срочно требуется спасти всех подряд.

— И все-таки, — проговорила я тише, потому что спорить в полный голос в таком состоянии было почти невозможно, — почему ты решил, что Лена желает мне зла? Она все это время была рядом со мной. Когда я только стала врачевой, именно она мне помогала, объясняла, поддерживала. Она не выглядела врагом.

Гор тяжело вздохнул. Я почувствовала это даже по его рукам: движения на секунду замедлились, стали жестче, потом снова смягчились.