Книга Проклятье жрецов Египта, страница 107 – Таруна Поддубная

Попытавшись набрать в грудь воздух, чтобы рявкнуть так, как умела я только в состоянии крайнего бешенства, я вдруг с раздражающей ясностью вспомнила, что вообще-то у меня имелся помощник. Фамильяр. Огромный, якобы страшный змей, который очень любил рассказывать, какой он великий, сильный и незаменимый, а на деле подозрительно часто оказывался где-то в стороне, желательно поближе к еде, пока я снова и снова разгребала последствия чужого безумия.

Я резко завертела головой по сторонам, но ни длинного змеиного тела, ни знакомого темного отблеска чешуи поблизости не увидела. Некрополь полыхал вспышками молний, песок дрожал от ударов, где-то впереди продолжали рычать и крушить друг друга три идиота с зашкаливающим чувством собственничества, а моего драгоценного защитника, конечно же, рядом не было.

Пришлось звать его мысленно:

«Гоша!»

Ответ пришел почти сразу, ленивый и возмутительно спокойный, будто мы сейчас находились не посреди магического побоища, а в каком-нибудь сонном послеобеденном мареве. А его хозяйки не была на грани беспамятства, поэтому он и не беспокоился:

«Занят я. С Диком…»

На секунду я даже онемела от наглости этого заявления, а потом внутри меня что-то окончательно щелкнуло. Усталость. Страх. Злость. Все сразу навалилось… Я выпрямилась, вложила в следующий зов не только волю, но и магию, и уже не позвала, а приказала, так, что слова обожгли меня изнутри:

«Явись. Сейчас же!»

Пространство передо мной буквально треснуло. Не распахнулось красиво, не задрожало торжественно, а именно треснуло, словно кто-то грубо прорвал ткань мира не там, где положено, и из этого разрыва практически вывалился мой фамильяр — огромный питон, тяжелый, блестящий чешуей, древний, наглый и, судя по выражению морды, глубоко оскорбленный самим фактом такого обращения.

— Ну и зачем ты так дергаешь, нельзя было подождать? Мы с Диком… — начал он привычным язвительным тоном и резко захлопнул пасть на полуслове, потому что в этот момент наконец внимательно посмотрел на меня.

На моем лице, видимо, было написано все. И то, что я только что вынырнула из чужого кошмара. И то, что вокруг меня устроили локальный конец света. И то, что еще одна лишняя реплика сейчас могла закончиться для кого-то весьма трагично.

Гоша мгновенно сменил выражение своей змеиной физиономии, подобрался и уже совсем другим голосом, подозрительно деловым и даже почтительным, спросил:

— Что от меня требуется сделать, хозяйка?

Я ткнула рукой в сторону боя, где снова рванула молния и взметнулся песок:

— Достучись до этих дерущихся идиотов. Немедленно. Мне нужно срочно с ними поговорить.

Змей перевел взгляд с меня на тот ад, который творили трое мужчин, потом снова на меня, потом опять на них, и даже, кажется, нервно сглотнул, что для огромного фамильяра выглядело особенно выразительно.

— Ты уверена? — осторожно уточнил он. — Может, они еще немного сами…

— Гоша!…

Я не повысила голос. Мне даже не пришлось вкладывать в это имя много силы, потому что в нем и без того уже звенел приказ.

Змей обреченно прикрыл глаза, как существо, внезапно понявшее, что жить ему, возможно, осталось недолго, и коротко ответил:

— Понял.

А дальше я увидела то, чего раньше не видела никогда.

Гоша перестал быть просто болтливым фамильяром с отвратительным характером, склонностью подъедать все подряд и талантом доводить меня до белого каления почти так же успешно, как окружающих мужчин. В нем словно обнаружилась какая-то скрытая тысячелетняя ось. Его огромное тело вытянулось, стало еще больше, тяжелее, темнее, пространство вокруг него пошло рябью, песок под ним вздыбился, будто не выдерживая давления, а воздух вдруг наполнился такой древней, густой, первородной силой, что у меня на руках встали дыбом волоски; и в эту секунду я впервые по-настоящему осознала, что рядом со мной все это время находилось не просто магическое существо-помощник, а нечто, копившее мощь веками, терпеливо, лениво, незаметно, до того самого момента, когда хозяйка отдаст приказ, который уже нельзя будет проигнорировать.