Книга Проклятье жрецов Египта, страница 104 – Таруна Поддубная

Меня кто-то крепко держал на руках, прижимая к себе с такой бережной заботой, что в первые секунды я не испугалась, а, наоборот, почти безвольно прильнула ближе, потому что меня слегка покачивали, как ребенка, согревая теплом большого сильного тела, и над самым виском звучал тихий, низкий, удивительно нежный шепот, в котором было столько облегчения, что оно доходил до меня даже сквозь тяжелую муть в голове:

— Тише, маленькая… все хорошо… ты вернулась… я держу тебя… все хорошо…

Где-то совсем рядом что-то рвануло. Земля тяжело содрогнулась под нами, воздух полоснула молния, потом ударил гром, страшный, перекатившийся по некрополю, словно само небо раскололось над древними гробницами, а следом донеслось рычание, и снова все повторилось по кругу: вспышка, удар, дрожь, рев, так что мир вокруг казался уже не пустыней, а местом какого-то безумного апокалипсиса.

Я сильнее прижалась щекой к мужской груди, вдохнула знакомый запах и почти сразу поняла, кто именно держал меня на руках. Это был Сергей. В его запахе всегда смешивались тепло, ночной ветер, и что-то терпкое, мужское, от чего внутри у меня каждый раз болезненно сжималось сердце, и сейчас, когда я только-только вернулась из чужого кошмара, именно эта узнаваемость подействовала на меня сильнее любых слов.

Я заставила себя открыть глаза и, все еще цепляясь пальцами за его одежду, медленно подняла голову. Первым, что я увидела, были его глаза. Синие. Пронзительные. Невыносимо красивые. В них было столько нежности, столько тревоги и такого почти мучительного облегчения, что меня на мгновение буквально затянуло в этот взгляд, и я поняла, что в другое время, в другом месте в таких глазах можно было бы утонуть без остатка и даже не пытаться спастись.

— Марьяна, — тихо позвал он, и в его голосе дрогнуло то, что Сергей обычно слишком хорошо умел скрывать. — Ты меня слышишь?

— Да, — выдохнула я, все еще с трудом собирая мысли. — Слышу…

В этот самый миг рядом с нами снова ударила молния, такая яркая и близкая, что я резко дернулась всем телом, а Сергей тут же сжал меня крепче, будто инстинктивно прикрыл от самой вспышки.

— Промазал. Мало тренируется Гор! — И почти сразу, с возмутительно спокойной язвительностью, прозвучал знакомый голос.

Я повернула голову в ту сторону, откуда это донеслось, и на несколько секунд просто онемела от увиденного. На песке, с таким видом, будто все происходящее его ничуть не тревожило, лежал Анубис. Он опирался на локоть, лениво за чем-то наблюдал, а в одной руке держал маленькую чашку, в которой, насколько я поняла по запаху, был самый настоящий кофе. Рядом с ним темнела свежая глубокая яма, в которую медленно, шурша и осыпаясь с краев, ссыпался песок, словно туда только что с чудовищной силой кого-то впечатали.

Анубис перевел на меня взгляд, оскалился своей шакальей пастью и, протянув мне чашку так буднично, будто мы встретились не посреди проклятого некрополя во время какого-то побоища, а на террасе спа-отеля за завтраком, произнес:

— С пробуждением, красавица. Кофе будешь?

Я несколько мгновений смотрела на него, потом на чашку, потом снова на него, все еще пытаясь понять, не продолжается ли мой бред.

— Кофе — буду, — выдавила я наконец, чувствуя, как внутри поднимались одновременно и нервный смех, и злость. — Но для начала я очень хотела бы узнать, что за конец света вы здесь устроили, пока я отсутствовала.