Книга Правда без лицензии, страница 77 – Ксения Кирина

— Мои слуги знают, что им запрещено трогать что-либо на столе в моём кабинете! — возмутилась она. — И уборку здесь делают исключительно в моём присутствии!

— И всё-таки, мадам, ваши письма побывали в чужих руках. Причём этот кто-то знал, что именно берёт, где это взять и зачем. Среди ваших слуг скрывается вор.

— Это невозможно, — решительно заявила старуха. — Все мои слуги работают в этом доме бессменно больше двадцати лет. За всё это время ни один не соблазнился прикоснуться к чему-либо без разрешения, даже к лишнему печенью из общей вазочки.

«Прикоснёшься тут, под твоим-то бдительным оком», — подумала Бьен.

— Я не утверждаю, что это совершалось по доброй воле… — Круадевер примолк, позволяя мадам Грандин самой додумать возможные последствия. — Существует множество способов вынудить человека сделать что-то противоправное.

Она побарабанила пальцами по столешнице и холодно спросила:

— И что же вы собираетесь с этим делать?

— Поймать за руку того, кто так нагло морочит людей ради мелочной выгоды. Или не мелочной, что многократно увеличивает опасность, — аксиомант бережно извлёк из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги. В развёрнутом виде это оказалась схематичная карта города. Аккуратно выведенные чернилами линии искрились, показывая, что закреплены Печатью Правды. — Ситуайена Грандин, талисман у вас при себе?

Девушка расстегнула цепочку и передала украшение Круадеверу.

— Затаённое серебро. Считывает помыслы, — специально для мадам Грандин пояснил он, ненадолго прижав серебряную фиалку к одному из писем. — Вот и проверим, где побывали предназначенные вам слова. Вряд ли они покидали пределы Иннакарта.

Он вытянул руку над картой, держа талисман за цепочку. Фиалка, чуть-чуть касаясь поверхности стола, сама собой начала раскачиваться по кругу — сначала медленно, потом всё быстрей и быстрей, и вдруг упала.

Ровно на то место, где на карте был изображён Ландышевый Переулок.

Мадам Грандин предсказуемо вышла из себя.

— Какие ещё доказательства вам нужны?! — вскочив на ноги, возопила она. — Я говорила вам, ситуайен, я предупреждала, что это сделали они, гнилое семя! — она обличающим жестом вытянула правую руку в сторону Бьен.

Веритарчесса готова была провалиться со стыда, но не из-за чувства несуществующей вины, а из-за бабушкиной истерики. Первое правило Общества — сдержанность, что бы ни случилось — мадам Грандин в запале совершенно позабыла.

Зато об этом помнил ситуайен Круадевер.

— Мадам, вы забываетесь, — ледяным тоном отчеканил он, и старуха умерила пыл. — Хочу напомнить, что «гнилое семя» — ваша кровная внучка. И это, — он взял карту и принялся складывать, — ещё ничего не доказывает. Я проживаю в том же доме, что и ваши внуки, также имел возможность позаимствовать ваши письма. Почему же вы не предъявляете обвинения мне?

Мадам Грандин промолчала. Но сжала кулаки так, что костяшки пальцев стали белыми.

— Как зовут юношу в ливрее, который нас встретил? — поспешно спросила Бьен. — Я неоднократно бывала здесь, а его не помню.

Бабушка приняла оскорблённый вид, однако снизошла до ответа:

— Это внук Паттера, Алек. Он с двенадцати лет служил помощником лакея, теперь вот и сам стал… Уж не думаешь ли ты переложить вину на него?

— Чью вину? — уточнила Бьен.

— Уж не знаю, какого чёрта вы пытаетесь изловить, — мадам Грандин фыркнула. — Если  кто-то и брал письма, в чём я сомневаюсь, он не обнаружил бы в них ничего компрометирующего. Для шантажа они непригодны.