Книга Правда без лицензии, страница 74 – Ксения Кирина

Впрочем, представители младшего поколения Грандин об этом нисколько не жалели.

Дом их деда, перешедший бабушке, — белый трехэтажный особняк в Светлом районе Иннакарта, — даже среди своих соседей выделялся внушительными размерами и великолепием сада. Ажурные кованые ворота открывали вид на вымощенную плитками дорожку, ведущую прямо к широкому крыльцу. Вдоль неё прямыми рядами, подобно солдатам на плацу, выстроились статные кипарисы. Их идеальное, тщательно выверенное размещение на одинаковом расстоянии друг от друга вызывало ощущение искусственности, нарочитости.

Типичный дом зазнаек из Общества, где даже отхожее место обустроено напоказ.

Сама Бьен с трудом терпела каждое посещение «родового гнезда». Несмотря на высокие потолки, большие окна и достаточное количество света и свободного пространства, всё здесь давило на неё. То, что отец просуществовал под этой крышей двадцать пять лет подряд и смог сберечь свой упрямый вольнолюбивый нрав, не сломавшись под давлением родителей и Общества, вызывало у Бьен восхищение.

Она в детстве задумывалась о том, каково это — жить в подобной роскоши. Потом вспоминала, что к такой жизни прилагается кто-нибудь вроде бабули (зачастую не в единственном экземпляре) или зловещий фамильный призрак (или всё сразу), и радовалась своему «мещанству».

Круадевер первым выпрыгнул из экипажа и, протянув руку, помог Бьен спуститься. После чего, проигнорировав протест веритарчессы, проворно расплатился с возчиком за них обоих.

Девушка дала себе зарок непременно на чём-нибудь подловить самодовольного нахала, под весенним Солнцем ставшего Вправду тёмно-рыжим.

Широкая, залитая солнечным светом улица была пустынна, и шум города отсюда казался далёким, почти незначительным.

— Такая чудесная погода, а прогуливающихся мало. Странно, — заметила Бьен.

— Сейчас… — аксиомант водрузил свою шляпу на положенное ей место и извлёк из кармана часы. — …дело идёт к четырём. Самое время для чайных визитов. Всё Общество сидит по душным гостиным, потягивает кипяток из чашечек и обменивается сплетнями.

— Не всё. Вы не в гостиной.

— До этого осталось всего несколько минут.

«Если бабушка сочтёт гостей достойными её гостиной и чая», — не без ехидства подумала веритарчесса.

— Надеюсь, визит продлится ровно столько же времени, сколько займёт наш путь с этого места до вон того крыльца. Странно — нас никто не встречает, хотя уже должны были заметить, — она просунула руку между коваными прутьями, сдвинула засов и распахнула калитку. Бояться было некого — сторожевых псов старшая мадам Грандин не держала.

Чёткие тени кипарисов исполосовали двор. Гладкие плитки, которыми была выложена широкая (шире иной улицы) дорожка и парадное крыльцо, скользили под ногами, словно облитые маслом; Бьен слегка позавидовала Круадеверу с его тростью, но предложенную руку снова не приняла.

Тяжёлую дверь перед ними открыл слуга в парчовой старомодной ливрее; Бьен он был не знаком.

В огромном гулком холле царил музейный холод. С украшенного лепниной потолка свисала театрально громадная хрустальная люстра. В воздухе смешивались резкий запах средства для полировки мебели и аромат излюбленных бабушкиных духов.

Даже в гостях в особняке Грандин было настолько неуютно, насколько это вообще возможно в столь великолепной обстановке. И не захочешь, а почувствуешь себя уличной бродяжкой, которой позволили переступить высокий порог, чтобы всучить ей подачку и вытолкать взашей.