Книга Правда без лицензии, страница 42 – Ксения Кирина

Нужно было уходить, пока Лауд предлагал. Теперь уже поздно. И всё — по её, Бьен, вине. Можно и выкрутиться, конечно, удостоверения при них, но Медея может ненароком проговориться, что веритарчесса — колдунья. А кроме того, Правду не обманешь — ведь сколько раз Бьен вслух и Правдиво произнесла то, что они должны помочь мадам Альфир…

В лихорадочных раздумьях девушка сунула руки в карманы пальто и нащупала своё удостоверение и банку с пауками.

Идея пришла мгновенно.

— Если мы отдадим вам колдовскую вещь, вы позволите нам уйти?

Мадам Альфир оглянулась так резко, что Бьен испугалась, что женщина вывернет себе шею. Лауд приподнялся, опершись о подлокотники, спокойствие с него как ветром сдуло.

— Ты колдунья, девочка?

— Я веритарчесса, — вызывающим тоном сказала Бьен. — А мы уйдем. Втроём. И вы не станете нас преследовать.

Причём ни слова не-Правды она не произнесла.

Одно из главных умений любого колдуна — следить за словами.

— Хорошо, я согласен, — вдруг заявил Лауд. — Но аксиоманта я останавливать не стану, мне и без того хватает проблем. Успейте убраться отсюда.

Бьен, стараясь не выказывать охватившего её облегчения, с нарочитой осторожностью выудила из кармана жестянку (Лауд приподнял брови, Медея вытаращила глаза, Рэм надул щёки, сдерживая смех)… и в этот момент неоднократно упомянутый аксиомант выбил дробь на двери и сразу же её распахнул.

— Прошу прощения за небольшую задержку… — начал он приятным баритоном и умолк, прищурив чёрные глаза.

Он в точности соответствовал описанию мадам Фрайду — рослый, широкоплечий, темноволосый. Элегантно одет. В руках держал цилиндр и трость.

— Не двигайся, — нервно предупредила Медея, на которой остановился взгляд аксиоманта. — Я знаю ваши правила. Ты должен позволить мне уйти.

— Вы только оттянете неизбежное, мадам, — мягко ответил он.

— Не забудьте своё обещание, ситуайен, — вставил Лауд.

Аксиомант глянул на него и чуть заметно кивнул.

Медея толкнула заложника вперёд, на одного из телохранителей Лауда, сама же отскочила назад, к окну, и вскрикнула: кровать вдруг сама собой проехала следом за ней добрый метр, чуть не упёршись основанием женщине в колени. Рэм, помянув чёрта, отступил к балконной двери и наставил на Лауда пистоль, амбалы в ответ тоже ощетинились стволами. Парень с полотенцем шмыгнул в ванную и там закрылся.

— Не стрелять! — гаркнул Лауд.

Аксиомант лёгким движением нахлобучил свою шляпу на ближайшего к нему громилу, вскинул освободившуюся руку и сжал пальцы в кулак. Воздух в комнате ощутимо потеплел и сгустился в вязкую, осязаемую духоту. Стало трудно дышать.

Бьен потрясённо осознала, что все присутствующие застыли, как мухи в янтаре… почти все; она попыталась шевельнуться — тело послушалось, но с ужасающей медлительностью. Жестянка начала скользить во вспотевшей ладони. Рэм замер истуканом. Аксиоманту же ничто не мешало — он небрежно бросил на ковёр трость, которая превратилась в змею и поползла к Медее. Мадам Альфир вздрогнула и медленно сделала шаг назад, ещё чуть-чуть — и наткнулась бы на подоконник…

Её почти загнали в угол.

— Не создавайте ещё больше сложностей, — вежливо попросил просветитель.

— Именно! — воскликнула Медея и метнула нож — в Бьен.

Только потому, что в густом не-Правдивом воздухе клинок летел еле-еле, девушке удалось отбить его, но, отвлёкшись, она уронила жестянку. Крышка свалилась, и освобождённые пауки порскнули во все стороны.