Книга Правда без лицензии, страница 223 – Ксения Кирина

— Зато не штанами, — прокомментировал Круадевер и закончил повествование тем, что для освобождения применил колдовство, но оно сработало как-то не так, и куртка (вместе со своим хозяином) взлетела на три метра.

— Вы упали и разбились?! — ужаснулась Бьен.

— Как вы можете видеть, я жив-здоров. Я повис на ветке старой яблони и повторно колдовать не рискнул. Меня оттуда снял отец. Как вы можете догадаться, присловье про яблоко и яблоню в нашей семье не сходит с уст. Кстати, о яблоках… У вашей матушки есть какой-то секрет в яблочных пирогах?

— Наверное, есть, — Бьен невольно улыбнулась. — Но на то он и секрет, что известен только ей.

«Наедине» ближе к концу беседы перестало быть таковым — к чаепитию присоединился Понтик. Густав, спросив мнение Бьен (она ничуть не возражала), посадил ёжика на столик и налил ему чаю в блюдечко. Впрочем, печенье и кубики сахара Понтика интересовали гораздо больше, чем кипяток с заваркой, и обсуждение яблочных пирогов  сопровождалось громким хрустом.

К времени, когда чай был допит, серый воскресный рассвет пробился сквозь остатки субботних туч.

— Как вы себя чувствуете? — осведомился Густав.

— Намного лучше, — прислушавшись к себе, Правдиво признала Бьен. — Благодарю.

— Прекрасно. Но вам по-прежнему нужен отдых и настоящий плотный завтрак. Как только вы переоденетесь, я провожу вас до вашей квартиры, — на последнем слове просветитель подавил зевок, прикрывая рот ладонью.

Бьен внимательно посмотрела на него, и её поразила внезапная догадка.

— Вы, что же, не спали всю ночь?..

— Не беспокойтесь обо мне, ситуайена Грандин. Вам пришлось гораздо тяжелее, — Густав виновато улыбнулся. — Вы так неожиданно уснули здесь, на диване, и я опасался, что Остуда вернётся…

— А сами-то не боитесь свалиться от переутомления?

— Боюсь. Но хотелось бы быть уверенным, что хотя бы один из нас идёт на поправку.

Когда Бьен, сменив халат на свой бальный наряд, вышла в прихожую, то обнаружила, что аксиомант надел верхнюю одежду, ботинки и шляпу и прихватил трость, — как будто планировал от кого-то отбиваться (не исключено, что от сплетниц).

— Разве вы не собираетесь отдыхать? — уточнила Бьен, кутаясь в накидку.

— Сначала обновлю Печати Правды. Затем отдохну, после отдыха отвезу то, что осталось от чертей, в Сантуар, и загляну к вам в гости, часам к пяти. Если вы не против, — поспешно добавил Густав, открывая дверь.

— Я не против, — Правдиво сказала ему Бьен, набросила капюшон (просто на всякий случай) и вышла на лестничную площадку.

Пришлось выждать с минуту, пока Густав запрёт свою квартиру.

Отвод глаз — простой фокус, практически не требующий сил, но даже его Круадевер не позволил Бьен сотворить.

— Не стоит дразнить Правду по мелочам, — объявил он и сам всё сделал.

Бьен, признаться, сомневалась, что вообще необходимо отводить глаза кому-либо в шесть утра в воскресенье. Хотя если вспомнить полуночные бдения мадам Салвин… но то ночью, а то рано утром…

Пожалуй, всё-таки не стоит мешать великодушным порывам ситуайена просветителя.

Первым спустившись на второй этаж, Густав ещё раз применил аксиомантию — открыл дверь квартиры Грандинов, запертую изнутри (чтобы Бьен не пришлось стучаться или проходить сквозь створку).

Веритарчесса замешкалась на пороге, не зная, что сказать. Густав поклонился ей и отправился наверх.