Книга Правда без лицензии, страница 219 – Ксения Кирина

— Что я слышу? Просветитель отговаривает колдунью сдаться в Сантуар?

— Вы официально признаёте то, что вы колдунья?

Круадевер задал встречный вопрос шутливым тоном, но Бьен напряглась.

Осторожнее. Заболтает и что-нибудь вытянет… какое-нибудь Правдивоеобещание.

— Вам нужно моё признание? — спросила она навстречу.

Густав почувствовал перемену в её настроении.

— На самом деле, нет. Всё и без вашего слова очевидно. Просто оно… — он смешался. — Простите. Не обращайте внимания. Я заговорился. Хотя одно ваше Правдивое признание я бы с удовольствием выслушал, — после короткой паузы с лукавинкой добавил он.

Бьен сцепила пальцы в замок.

— Почему вообще вам пришла в голову мысль на мне жениться?

— Никаких мыслей ко мне не приходило. Вы слишком легко мне понравились. В какой-то миг я даже подозревал в вас хлоссу.

— Что?!

— Вы — привлекательная женщина, ситуайена Грандин, — сказал Густав таким тоном, будто сказанное им — нечто само собой разумеющееся.

Правдивая истина — но притом его собственное мнение, которое не обязательно являлось настоящей Правдой. Сколько бы ни было Правды в этих словах Густава, Бьен боялась им верить.

— С Мелиссой мне не сравниться, — строго сказала она.

— Позволю себе заметить, что ваше сравнение неуместно. Многие ядовитые змеи и насекомые обладают яркой окраской. Многие дамы добиваются привлекательности с помощью всевозможных ухищрений. У вас другой тип красоты. Кажется, так это называется?..

— Не знаю. Наверное.

— Вас нужно разглядеть. И дурак тот, кто вас проглядел.

— Стало быть, вы не дурак?

— Смею надеяться. Ведь между нами ещё не всё сладилось, — Густав взял с тумбочки перстень, аккуратно разжал пальцы Бьен и вернул украшение на её правую руку.

А затем взял её за подбородок и легко коснулся её губ своими.

Всего лишь прикосновение губ, тёплое, нежное.

Прикосновение — или всё же поцелуй?..

Бьен казалось, что это должно быть как-то… немного по-другому.

— Ваша апатия заканчивается.

Эти слова мгновенно разрушили очарование момента.

— Значит, вы поцеловали меня не по Правде? Только из-за того, что это способ побороть Остуду? — вскипела Бьен. От злости у неё мгновенно разболелась голова.

— А вы хотели бы, чтобы всё это произошло по Правде?

Бьен, насупившись, промолчала. Густав понимающе усмехнулся, щурясь, точно довольный кот.

— Я прошу вас ответить на этот вопрос в следующий раз, когда мы поднимем эту тему. А прямо сейчас вам следует попить горячего.

Он помог Бьен подняться со стула и бережно сопроводил её в гостиную до дивана. Когда через три минуты Густав принёс с кухни поднос с чаем, то обнаружил, что веритарчесса провалилась в забытьё.

В голову впивались раскалённые иглы, в ушах шумело, горло раздирали невидимые когти, и всё тело бросало то в жар, то в холод (но ледяные уколы Стужи при этом отсутствовали, что не могло не радовать). Ощущения чередовались престранным образом, как-то ухитряясь не совмещаться, — и хвала Правде, иначе было бы совсем плохо. Бьен проваливалась в липкий лихорадочный сон, просыпалась, снова засыпала — и так по кругу…

А потом разом проснулась с тем самым ощущением, которое называется «сна ни в одном глазу». Горло пересохло, головная боль притупилась, затаившись в затылке; в остальном простуда отступила.

Бьен привыкла, что в их квартире постоянно раздаются какие-нибудь звуки: песенки матери, звяканье посуды, покашливание деда Фейвела, скрип его кресла-качалки, шелест газет, пререкания между Орестом и Рэмом (иногда и с самой Бьен). В квартире Ажитэ, несмотря на всего двух постоянных жительниц, шуршало, шелестело, разговаривало, звенело чайным прибором.