Книга Правда без лицензии, страница 159 – Ксения Кирина

Ближе к полудню в офис спустилась Медея, снова в парике. Она принесла Клэффи.

— Кажется, она хочет что-то сообщить, — извиняющимся тоном сказала мадам Альфир. — Вся извертелась, не давала покоя.

Лу в ящике стола мгновенно оживилась, почувствовав присутствие сородича. Бьен взяла Клэффи в руки, подхватив под мягкое брюшко.

Она была искусно сшитой и плотно набитой подушечкой для иголок в форме ёжика — тельце, лапки, острая мордочка с носом-бусинкой и глазками-пуговками; имелся даже маленький хвостик! Многочисленные иголки и булавки наполовину высовывались из спинки. Оставалось загадкой, как ежихой поглощается и куда же помещается пища.

Клэффи беспокойно переминалась с лапки на лапку, словно не знала, как выразить свою тревогу.

— Что-то случилось? — спросила Бьен.

После нескольких попыток разобраться ей удалось понять, что Клэффи волнуется за свою хозяйку. Похоже, что мадам Фрайду должна была забрать свою л’утэ, но почему-то даже не давала о себе знать. Ещё Клэффи беспокоил её друг Эгвильон, второй ёжик Филиппы, — от него тоже не было вестей, и куда он подевался, она не знала.

— Я не знаю, что с ними, — честно сказала Бьен. — Могу только пообещать заботиться о тебе до тех пор, пока мадам Фрайду сама не объявится.

Маленькая подушечка шумно вздохнула, посапывая носом, — не отличить от вздоха существа из плоти и крови.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, в офисе, — предложила Бьен. — Главное, не попадайся на глаза соседям и посетителям.

Ежихе это предложение понравилось, и Бьен посадила её к Лу. Та охотно поделилась с новой подружкой последней конфетой. Съели они всё до крошки.

Медея поднялась наверх, и Бьен осталась в тишине (не считая шорохов в столе).

От скуки веритарчесса попробовала гадать, но гадание внезапно пошло наперекосяк: карандаш сломался на третьем же слове, которым должно было быть «чертёжник».

Бьен аккуратно наточила грифель. Едва она продолжила писать незаконченное слово, всё повторилось.

Веритарчесса взяла другой карандаш, затем третий, — с каждым повторялось то же самое.

В гадании, в котором не упоминаются имена, на трёх словах далеко не уедешь. Правда необъятна, и ей этого мало, чтобы дать сколько-нибудь определённый ответ.

Письма, пропажа, чертёж.

Бьен произнесла три эти слова вслух — шёпотом. Ничего не произошло.

Гаданию не суждено было сложиться. Тому могла быть сотня причин… или вовсе ни одной. Правда пошутила. Или подавала знак, что не стоит в это соваться.

По проходной разнеслись гневные крики пополам с протестующими возгласами, и Бьен, вздрогнув, спрятала гадание. Источник звуков не заставил себя ждать: в офис веритарчеров ворвалась багровая от злости мадам Фрабуаз, тащившая за ухо сына.

— Маленький паршивец украл у кого-то эту вещь! — с порога завопила она. Мелко завитые пряди, выбившиеся из причёски, комично подпрыгивали надо лбом в такт каждому движению.

— Я это нашёл! — чуть не плача, воскликнул Одрик. — Мама, пусти!..

— Подождите-подождите, мадам. И отпустите Одрика, прошу вас, — поднявшись из-за стола, сказала Бьен как можно твёрже. Соседка неохотно послушалась, и её сын поспешно отскочил на пару шагов, нянча красное от воспитательного процесса ухо. — Какую вещь?

— Эту! — мадам Фрабуаз, кое-как совладав с собой, положила на стол прямоугольный свёрток. Коричневая упаковочная бумага помялась и испачкалась, но угадать, что под ней, можно было очень легко: небольшая книга.