Книга Правда без лицензии, страница 162 – Ксения Кирина

— Совсем другое дело, — удовлетворённо заявила Медея. — А то создаётся впечатление, будто ты старая дева, застёгнутая на все пуговицы. От кружевного воротничка под самый подбородок можешь смело избавиться, он уже давно вышел из моды… Но им можно заняться потом.

Дом Гудвина Ажитэ, старшего брата Мелиссы и нынешнего главы их семейства, располагался в Светлом районе Иннакарта, всего лишь на соседней улице от особняка мадам Одиллии Грандин. Два этажа, белые стены, черепичная крыша терракотового цвета, маленькие балкончики и сад с яблоневыми и грушевыми деревьями. Уютное местечко. По мнению Бьен, гораздо более приветливое, чем родовое гнездо Грандинов.

Как и мать, и братья, Бьен мало знала Гудвина: он был старше Мелиссы на добрых шестнадцать лет, давно жил отдельно от мадам Марты и половину жизни занимался торговлей, одновременно пытаясь попасть в Общество, однако ему не слишком везло… до поры. Четыре года назад он получил наследство от дальнего родственника, которое включало в себя этот самый дом и небольшое торговое дело, связанное с канцелярскими принадлежностями. Какие-никакие связи, накопленный опыт и небольшой капитал в подспорье позволили Гудвину к настоящему времени получать стабильный доход, достойно содержать дом, обеспечивать мать и сестру и наконец-то стать вхожим в Общество (во многом благодаря Мелиссе — она сразу привлекла всеобщее внимание к своей персоне). Мадам Марта предпочитала сидеть дома, вышивать, иногда устраивать чаепития и предаваться мечтаниям, когда же дети одарят её внуками. Увы, что у Гудвина, что у Мелиссы поиски второй половины не ладились даже в Обществе, которое обожало устраивать чужие судьбы.

Бьен впервые задумалась о том, распространяется ли проклятие рыжеволосых и на Гудвина, если оно всё же Вправду существует. Волосы ситуайена Ажитэ были гораздо менее яркими, чем локоны его сестры, да тусклости уже добавила седина, но… чем чёрт не шутит?

Чаепитие накрыли в душной угловой гостиной, обставленной, насколько Бьен могла судить, по последней моде: белые, кремовые и голубые тона, изящная мебель на тонких ножках, на стенах — миниатюрные акварельные пейзажи, преимущественно водоёмы и водопады. Встречали гостей мадам Марта и Мелисса; Гудвин, как обмолвилась его матушка, был «ужасно занят». Обменявшись приветствиями, дамы заняли свои места: девушки устроились в креслах, их матери расположились на софе.

Влияние Общества на эту семью ощущалось кожей. Каждое движение должно было быть выверенным, каждое слово — взвешенным.

Вероятно, душно в комнате было ещё и поэтому.

Бьен чувствовала, что их с матерью — и только их, поскольку никто из посторонних не присутствовал, — дамы Ажитэ пригласили с какой-то целью (и всё-таки ждали, несмотря на высланное с запозданием приглашение).

Поднять щекотливую тему пропажи писем не представлялось возможным.

Мадам Ажитэ принарядилась к чаепитию в тёмно-синий шёлковый ансамбль с вышитыми водяными лилиями; медно-рыжие волосы были собраны в высокую причёску (Бьен впервые подумала о том, что мадам Марта их красит), в ушах покачивались достопамятные серьги с чёрными камнями. Мелисса, облачённая в изумрудно-зелёное, сидела с фальшиво-приветливой улыбкой, односложно поддерживала беседу и избегала встречаться с Бьен взглядом; если руки Мелли не были заняты чашкой и блюдцем, она принималась крутить прицепленную к кушаку крупную брошь.