Книга Последний танец Снежинки, страница 74 – Тина Солнечная

Я не выдерживаю.

Всё внутри меня взрывается, разрываясь тысячами горячих искр. Спина выгибается, пальцы вцепляются в простыни, а стон срывается с губ.

Айзек усмехается мне в шею.

— Такая сладкая… — тянет он, не отнимая рук, дожидаясь, пока я успокоюсь.

Я тяжело дышу, ещё не веря, что это было так быстро, так ярко.

Но следующая волна предвкушения накрывает меня, когда Калеб подходит ближе, наклоняется ко мне, обхватывает лицо ладонями, заглядывает в мои распахнутые, всё ещё туманные от удовольствия глаза и произносит:

— Теперь моя очередь.

Калеб двигается плавно, но его движения совсем не похожи на расслабленную грацию Айзека. Он больше не сдерживается. В глазах — пламя, в каждой линии тела — напряжение.

— Ложись, Эви, — его голос низкий, чуть охрипший.

Я не успеваю ничего ответить, потому что он уже рядом. Ладони уверенно обхватывают мои бёдра, пальцы зарываются в кожу, и я безвольной куклой падаю на мягкое покрывало.

Айзек смотрит на нас, и я чувствую на себе его взгляд. Чувствую, как он смакует каждую эмоцию, каждый оттенок желания, что застилает мои глаза.

Но мне сейчас всё равно.

Потому что Калеб касается меня.

Его пальцы — совсем не такие, как у Айзека. Там, где бывший любовник действовал игриво, почти дразняще, Калеб настойчив. Жаден. Требователен.

Его рука скользит по внутренней стороне моего бедра, задерживается там, где кожа особенно чувствительная. Я резко вскидываюсь, но он тут же сильнее прижимает меня к постели, не давая отступить.

— Ты готова? — его голос — горячий шёпот у моего уха.

Я не отвечаю. Только киваю, прерывисто втягивая воздух.

Калеб не медлит.

Его пальцы касаются меня, раздвигая, лаская, требовательно находя ту самую точку, что сводит меня с ума.

— Боги… — мой голос дрожит, и я не узнаю его.

Калеб улыбается, но это совсем не та улыбка, которой он одаривал меня раньше. В ней столько тёмного удовольствия, столько желания.

— Чувствуешь, как тебя тянет к нам обоим? — спрашивает он, не останавливая движений.

Я закрываю глаза, губы прикушены, дыхание сбито.

Айзек молчит, но я знаю, что он всё видит.

— Ответь мне, Эви, — требует Калеб, ускоряя темп, вгоняя меня глубже в бездну удовольствия.

— Да… — мой голос ломается на стоне, и я больше не могу думать ни о чём, кроме жара, пульсирующего во мне.

Он доводит меня до края. А затем, когда я больше не в силах сдерживаться, резко наклоняется, впиваясь в мои губы жадным поцелуем.

Я растворяюсь.

Я едва перевожу дыхание, тело всё ещё дрожит от последних всплесков удовольствия, а новая карточка уже здесь. Магия переносит её прямо на стол, и Айзек с любопытством поднимает её, разрывает печать и читает вслух:

— «Теперь порадуй мужчин, дорогая. Они действовали по отдельности, а ты будешь радовать ротиком двоих сразу».

Я замираю.

Мои глаза медленно поднимаются на Айзека, но тот только ухмыляется. Калеб хмурится, но, как ни странно, не возмущается.

— Что ж, — тянет Айзек, поворачиваясь ко мне. — Думаю, у мастера интересный вкус в развлечениях.

— Скажи это ещё раз, и я тебе врежу, — бурчит Калеб, явно недовольный выбором задания, но не отходящий в сторону.

Я сглатываю.

Мои щёки горят, но не от смущения — от чего-то другого. От того, что они оба смотрят на меня. Ждут.

Айзек, развалившийся на кровати с лукавой улыбкой, и Калеб, напротив, напряжённый, собранный, но в его взгляде плещется что-то тёмное, что-то, что мне нравится.