Книга Последний танец Снежинки, страница 76 – Тина Солнечная

Я ставлю поднос на стол, мужчины уже заняли места, выглядя так, будто между ними ничего не произошло. Хотя нет, Калеб всё ещё сосредоточен, его взгляд колючий, цепляющийся за каждую деталь. Айзек же, напротив, расслаблен, едва ли не растянут в самодовольной ухмылке.

— Ну, хоть перерыв на еду сделали, — замечает он, наливая себе вина. — Я, конечно, за эксперименты, но не настолько.

Калеб молча режет мясо, двигается с точностью и осторожностью. Я же делаю глоток вина, позволяя терпкому вкусу слегка привести в чувство.

— В прошлый раз задания были такими же? — нарушает тишину Калеб, не глядя на Айзека.

Тот усмехается, его пальцы лениво касаются ножки бокала.

— И близко нет.

Калеб медленно поднимает взгляд.

— Тогда почему он делает это с нами?

— О, я думаю, ты сам знаешь ответ, ищейка, — ухмыляется Айзек.

Я замираю, прижимая ладонь к бокалу.

— Если бы меня каждый раз запирали в спальне со Снежинкой, я бы работал с ним чаще, — с усмешкой добавляет Айзек, бросая на меня взгляд, от которого жар снова приливает к щекам.

Калеб сжимает вилку чуть сильнее.

— Это последний раз, когда Эви работает с этим мастером.

Айзек хмыкает, откидываясь на спинку стула.

— Почему?

Калеб переводит на него тяжёлый взгляд.

— Потому что я не намерен впоследствии её с кем-то делить.

Айзек усмехается, но во взгляде появляется что-то хищное, испытующее.

— Так уверен, что наша красавица выберет тебя?

Мои пальцы сжимаются вокруг бокала. Я чувствую, как в комнате снова повисает напряжение, но не вмешиваюсь. Я сама не знаю, что сказать. Если мастер хотел помочь мне выбрать, то пока это не сработало.

Новая записка появляется на столе, словно по волшебству, мерцающий пергамент с выведенными ровным почерком словами.

Я поднимаю её, разворачиваю и читаю вслух:

— «Время развлечений продолжается. Бутылка из-под вина должна решить вашу судьбу. Вращайте её и выбирайте: синие карточки для действий, красные — для вопросов. Соврать не выйдет — в вине была сыворотка правды. Вопросы не на карточках запрещены».

Айзек фыркает, ухмыляется и откидывается в кресле:

— Если в карточках ещё несколько минетов, то я не против.

Калеб тяжело выдыхает, бросая на него усталый взгляд, но ничего не говорит.

Я оглядываю комнату — после ужина здесь стало ещё уютнее. Полумрак, мерцающий свет свечей, лёгкий аромат пряностей в воздухе. Перед нами круглый журнальный столик, на котором лежат две стопки карточек — красные и синие. Рядом покоится опустошённая бутылка из-под вина, ставшая теперь орудием новой игры.

Калеб без лишних слов занимает одно из кресел, Айзек — другое, легко развалившись, будто ему и впрямь безразлично, что будет дальше. Я опускаюсь в третье кресло, чувствуя, как внутри разливается странное волнение.

Мужчины смотрят на меня, оба выжидающе.

Айзек ухмыляется:

— Вращай, милая.

Бутылка раскручивается в моих пальцах, плавно описывая круги по поверхности столика, пока, наконец, не замирает, указывая горлышком на Айзека.

Он улыбается и, не раздумывая, тянется за красной карточкой.

— Правда, — говорит он лениво, вытаскивая её и разворачивая текст. — «Ты использовал Снежинку в собственных целях, пока вы были в отношениях?»

Я замираю.

Айзек даже не моргает.

— Да.

Прямо, без колебаний, без попыток оправдаться.