Книга Последний танец Снежинки, страница 72 – Тина Солнечная

Его губы накрывают мои — резко, напористо, требовательно, и все слова тут же застревают где-то глубоко в горле. Его поцелуй — это поцелуй победителя, мужчины, который берет то, что считает своим, но я чувствую, как в этом есть и другое… какая-то затерянная нежность, запутавшаяся между его губами и моими, между нашими дыханиями.

Мои пальцы невольно сжимаются у него на груди, тело отвечает быстрее, чем мозг успевает осознать, что происходит.

— Этого не было в задании, — раздается голос Калеба, ровный, чуть насмешливый.

Айзек хмыкает, нехотя отстраняясь, но его взгляд цепляет меня намертво.

— Ладно, милая, не обижайся, — его пальцы пробегают по моей руке, прежде чем он позволяет мне полностью отстраниться. — Но ведь это тоже важно. Чтобы тебе нравилось.

Я тяжело дышу, ощущая, как во мне борются тысячи эмоций. Возмущение? Желание? Страх? Предвкушение?

Калеб, молча наблюдавший за нами, протягивает ко мне руку.

Я смотрю на него, на его уверенность, на выражение в глазах, и мне вдруг хочется проверить… а что изменится?

Мои пальцы касаются его ладони, и он мягко тянет меня к себе.

Я сажусь к нему на колени, всё ещё чувствуя на губах привкус Айзека.

Внутри меня что-то ломается. Или, наоборот, складывается воедино.

Чувствую себя той ещё шлюхой.

Но, Боги, почему эта мысль только сильнее разжигает жар внутри?

Почему сама идея того, что меня вроде как заставили участвовать в этом, почему-то успокаивает?

Позволяет отключить мораль и принять всю ситуацию, насладиться ею.

Каждый раз, когда я меняю колени, я чувствую, как мужчины всё сильнее напрягаются. Их руки становятся горячее, прикосновения — смелее, дыхание — глубже. Я ощущаю их желание так ясно, что это проникает под кожу, разливается по телу томным предвкушением.

То, как они смотрят… Калеб — изучающе, сдержанно, но в глазах горит тихий, настойчивый огонь. Айзек — нагло, с намёком на триумф, будто он уже знает, что будет дальше.

То, как они касаются… Калеб скользит ладонями по моим рукам, по спине, будто привыкая к мысли, что я здесь, с ним, и что он может делать это. Айзек же жаднее — его пальцы задерживаются на бёдрах, чуть сжимают, и я чувствую, как у него под пальцами напрягаются мышцы.

То, как они меня хотят…

Это опьяняет.

Я делаю глубокий вдох, ощущая, как моя грудь касается Калеба. Он почти незаметно сжимает руки на моей талии, будто контролируя себя, но я чувствую, что это даётся ему нелегко.

Пятнадцать минут заканчиваются, и мне снова приходится вставать.

Меня снова подхватывает Айзек, но на этот раз его руки скользят чуть ниже, цепляя кожу горячими ладонями, и я непроизвольно вздрагиваю.

— Ты так наслаждаешься этим, милая, — шепчет он мне на ухо, едва касаясь губами виска. — Я это вижу.

Я делаю вид, что не слышу, но внутренний жар только разгорается.

Они оба хотят меня.

И я тоже хочу их.

В воздухе что-то едва ощутимо дрожит, словно перед грозой, и прямо на столе, среди оставшихся фруктов, вспыхивает слабая искра. В следующий миг она гаснет, оставляя после себя карточку из плотного пергамента.

Я замираю, наблюдая, как магия растворяется в воздухе, и только тишина напоминает о том, что здесь кто-то следит за каждым нашим движением.

Никто не входит.

Никто не произносит ни слова.

Но ощущение чужого присутствия не исчезает.