Книга Последний танец Снежинки, страница 69 – Тина Солнечная

Я сглотнула.

В этом наряде было что-то неправильное.

Слишком откровенно.

Слишком вызывающе.

Но…

В моей груди разливался жар. Что-то в этом ощущалось до неприличия возбуждающим.

Я провела рукой по бедру, чувствуя, как от лёгкого прикосновения по телу пробегают мурашки.

Глубокий вдох.

Я выхожу.

Тишина в комнате оглушает.

Калеб стоит, опершись о каминную полку, его взгляд намертво прикован ко мне. Глаза темнеют, дыхание чуть сбивается, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

Айзек сидит в кресле, но тоже смотрит.

Жадно.

Оценивающе.

Его губы медленно растягиваются в ленивой улыбке.

— О, милая… Я точно люблю этого старика.

Я чувствую, как жар разливается по коже, как между ног становится влажно.

Боги, что со мной?

Калеб медленно отталкивается от камина и делает шаг вперёд.

— Чёрт… — хрипло выдыхает он.

Айзек наклоняется ближе, опираясь локтями о колени.

— Ну что, милая? — его голос тянется ленивым бархатом. — Чувствуешь себя объектом желания?

Я смотрю на них. Два мужчины. Две пары пылающих глаз.

Моё тело отвечает быстрее, чем разум.

Боги.

Я чувствую.

Едва я успела сделать ещё шаг вперёд, как в дверь раздался стук. Я вздрогнула, словно меня поймали за чем-то запретным. Калеб тут же метнул взгляд в сторону входа, Айзек откинулся в кресле и демонстративно вздохнул.

— Всегда не вовремя, — проворчал он.

Я не стала ждать. Развернулась и буквально сбежала обратно в ванную, захлопнув за собой дверь. Спиной прижалась к прохладной деревянной поверхности и закрыла глаза. Сердце бешено стучало в груди, дыхание было сбито.

Чёрт.

Почему на мне всё ещё горит кожа под их взглядами?

Почему внизу всё ещё влажно?

Я слышала, как дверь в покои открылась. Голос слуги звучал ровно и спокойно:

— Новая записка.

Тишина. Я представляла, как Калеб или Айзек берут тонкий лист пергамента, разворачивают его, читают.

— И… фрукты, — добавил слуга.

— О, да мастер просто наслаждается этим, — пробормотал Айзек.

Я приоткрыла дверь на пару сантиметров.

На столе появилась тарелка с сочными ломтиками фруктов: виноград, инжир, персики, что-то экзотическое.

— Вам велено… кормить её, — голос слуги оставался невозмутимым. — По очереди.

Я увидела, как Калеб скрестил руки на груди.

— Что-то мне подсказывает, что есть в этом условии ещё один подвох.

Слуга выдержал паузу, потом кивнул.

— Она должна принимать фрукты губами… из ваших губ.

Я перестала дышать.

Тарелка с фруктами, которую подали на ужин, вдруг перестала казаться просто едой.

Калеб молчал, но Айзек засмеялся низким, довольным смехом.

— И он ещё спрашивал, почему я его люблю…

Я закрыла глаза.

Боги.

Что же будет дальше?

— Когда завершите задание, откройте этот конверт, — говорит слуга и я слышу, как он выходит, закрывая дверь. Потому выхожу из своего укрытия и сама.

Айзек усмехнулся, поднял руку и взял с тарелки спелый ломтик персика.

— Я буду первым.

Мой желудок сжался, когда он медленно поднёс фрукт к губам и зажал его между ними. Его глаза, тёмные и насмешливые, следили за мной. Я осознавала каждое движение, каждую эмоцию, вспыхивающую в груди.

Калеб стоял в стороне, напряжённый, но не возражал.

Я сглотнула, собираясь с духом, и сделала шаг вперёд.

Наклонилась ближе, чувствуя, как жар заливает шею, уши, грудь. Слишком близко.

Фрукт был сочным, капля сладкого сока стекала по подбородку Айзека.