Книга Последний танец Снежинки, страница 46 – Тина Солнечная

Его губы снова захватывают мои, жадно, требовательно, с такой интенсивностью, что я забываю, о чём вообще говорила.

Его пальцы сжимают моё тело, словно желая запомнить каждую линию, каждый изгиб.

— Я бы хотел увезти тебя на край света.

Я улыбаюсь, проводя пальцами по его затылку, зарываясь в его волосы.

— Скорее всего, на краю света нет преступников.

— И что?

— Ты останешься без работы.

Он наклоняется к моему уху, шепчет горячо, уверенно, обжигающе.

— Я буду ловить там только тебя. Снова и снова. А потом наказывать. День за днём.

Его пальцы проходят по моей талии, сжимают бедро, а губы находят линию шеи, оставляя ленивые поцелуи.

Я улыбаюсь, запуская руки в его тёмные волосы, приподнимаясь, чтобы вновь словить его губы.

— Много работы для одного следователя.

— Зато какая приятная.

Мы дразним друг друга, смеёмся, но это не мешает ему вновь накрыть меня своим телом, вновь впиваться в мою шею, вновь провоцировать меня касаниями, на которые я с жадностью откликаюсь.

Время течёт мимо, пока мы нежимся в постели.

Но в конце концов, голод побеждает.

Мы доползаем до завтрака, готовим его вместе — много целуемся, много толкаемся телами наигранно случайно, и даже боремся за нож, когда он пытается не дать мне готовить.

— Отдыхай, Снежинка. Ты выходная.

— Отдыхать — не воровская привычка.

— Тогда привыкай. Я не хочу, чтобы ты воровала и дальше.

Я скептически фыркаю, но позволяю ему доделать завтрак, в то время как сама просто наблюдаю.

После еды мы некоторое время молчим.

Я чувствую, как его взгляд снова сосредоточенно изучает меня.

— Расскажи мне всё с самого начала.

— О чём именно?

— О красной карточке.

Моя вилка замирает в тарелке.

— Ты хочешь знать всё?

— Я хочу знать, как ты оказалась в этом дерьме.

Я вздыхаю, откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди.

— Ты же понимаешь, что я не буду героиней в этой истории?

— Меня это не пугает.

Я прикусываю губу, встречаюсь с его пристальным взглядом.

— Ладно, Калеб. Слушай.

И начинаю рассказывать.

Я кручу ложку в руках, барабаню пальцами по столу, собираясь с мыслями. Калеб терпеливо ждет, но его взгляд настойчивый, изучающий, словно я одна из тех преступниц, которых он допрашивал сотни раз. Впрочем, так и есть.

— Ты же знаешь, как работают красные карточки? — спрашиваю я, не глядя на него.

— В общих чертах. Одолжение за одолжение.

— Да. Обычно это что-то мелкое, — я наконец поднимаю на него глаза. — Помочь сбежать, подбросить информацию, прикрыть кого-то на пару часов. У нас это часть системы. Карточки всегда возвращают, потому что если откажешься, больше никто не будет иметь с тобой дела.

Калеб молча ждет продолжения.

— Но никто в здравом уме не попросит услугу у Харгрейва, — добавляю я. — И я бы не стала.

— Но выбора у тебя не было.

— Да.

В комнате на мгновение воцаряется тишина, и вдруг Калеб говорит:

— Я хочу поговорить с Харгрейвом.

Я моргаю, не сразу понимая, что он серьезно.

— Ты что?

— Попробую изменить условия сделки.

Я хмыкаю, но смех выходит сухим, пустым.

— Это сделает только хуже, — говорю я, глядя в его сосредоточенное лицо.

— Почему?

— Потому что ты инспектор. — Я складываю руки на груди, упираюсь спиной в стул. — Если полезешь в это дело, тебя утянут вместе со мной.

Он молчит, но во взгляде читается, что он ищет лазейку, ход, который я упустила.