Книга Последний танец Снежинки, страница 45 – Тина Солнечная

Словно он подтверждает свои права на меня.

Единоличные права.

И я позволяю.

Потому что Айзек ошибается.

Потому что я люблю этого следователя. Их обоих.

Я просыпаюсь в его руках — тёплых, крепких, уверенных. Мир вокруг ещё ленивый, заоконный свет мягкий, приглушённый. На улице рано, наверное, слишком рано.

Я прижимаюсь щекой к его груди, слушая ровный стук сердца, и решаю, что могу позволить себе ещё немного полежать. Но в следующую секунду осознаю, что что-то не так.

Я не слышу утренней суеты. Никто не стучит в дверь, не зовёт в участок. Тишина вокруг слишком уютная, слишком тягучая, будто заманивая меня остаться.

Я медленно открываю глаза и сталкиваюсь с его взглядом.

Калеб не спит.

Он смотрит на меня.

Я встречаю его взгляд — изучающий, внимательный, тёмный, слишком спокойный.

— Который час? — мой голос ещё сонный, и я не узнаю себя.

— Поздно.

Я моргаю, пытаясь проснуться быстрее.

— Что?

— Мы уже даже опоздали.

Я вскакиваю, но его руки не отпускают.

— Не спеши.

— Как это не спеши⁈ — моё сердце резко ускоряется. — Мы же должны быть в участке!

Он улыбается, лениво, словно его совершенно не заботит ни опоздание, ни моя паника.

— У нас выходной.

Я хмурюсь.

— Что?

— Выходной, — повторяет он спокойно.

Я недоверчиво смотрю на него, пытаясь понять, не шутит ли он.

— Как это выходной?

Калеб тянет меня обратно в постель, запутывая в простынях.

— Артефакт найден, расследование можно на время приостановить. Мы можем отдохнуть.

— Но…

— Я передал записку, что мы сегодня работаем на дому.

Я сужаю глаза.

— А так можно?

Он пожимает плечами.

— Изредка.

Я всё ещё смотрю на него, не веря.

— Почему?

Он подаётся вперёд, проводя пальцами по моей щеке, медленно, будто пробуя на вкус мои границы.

— Хочу побыть с тобой.

Где-то глубоко внутри что-то замирает.

— Познакомиться заново.

Моё дыхание срывается.

— Снежинка… Эви… Кто ты на самом деле?

Я смотрю на него, ловлю себя на том, что не знаю, как ответить.

— Почему тебя не пугает, что я воровка?

— Я не боюсь преступников.

Я сглатываю.

— Но и арестовывать меня не собираешься?

Он улыбается, лениво, опасно, уверенно.

— Нет.

— Почему?

Он наклоняется, его губы едва касаются моих, а голос становится низким и хриплым.

— Я накажу тебя сам.

Где-то в глубине меня что-то сладко дрожит.

Я смеюсь, но смех выходит слишком тёплым, слишком довольным.

— Интересный взгляд на правосудие.

Его губы теплые, настойчивые, требовательные. Они ловят мои, словно пытаясь поймать суть меня самой.

Я тону. В этом поцелуе, в его жаре, в его руках, что сжимают мою талию, скользят по спине, запутываются в волосах.

Я даже не сразу понимаю, что оказываюсь прижатой к постели.

Тепло. Плотно. Горячо.

Калеб смотрит на меня сверху вниз, его дыхание сбито, но взгляд сосредоточенный.

— Сколько раз ты убегала от закона?

— Достаточно.

Его губы уголками приподнимаются в тени улыбки.

— Сколько раз тебя ловили?

— Ни разу.

— Пока не встретила меня.

— Ты меня не словил.

Он приподнимает бровь, наклоняется ниже.

— Ах, значит, это я у тебя в капкане?

— Разве нет?

Он усмехается, и я чувствую, как его пальцы скользят по моему бедру, оставляя тёплые следы на коже.

— Если бы я решил остепениться, что бы ты сказала?

Я прищуриваюсь, ловя его взгляд.

— Пригласи меня на свадьбу?