Книга Последний танец Снежинки, страница 42 – Тина Солнечная

— Моя Снежинка.

Чёрт.

Я слышу, как Калеб резко втягивает воздух.

— Ты говорила, что у тебя никого нет.

— У меня и нет.

— Временно нет, — поправляет Айзек, лениво скрестив руки. — Мы с ней разошлись, но я работаю над восстановлением наших отношений, да, милая?

Я сжимаю кулаки.

— Айзек, ты украл артефакт?

Я меняю тему.

Потому что я пришла сюда не для того, чтобы мои мужчины (боги, я назвала их своими?) выясняли, чья я.

Айзек снова переключается на меня, его взгляд становится ленивым, но цепким.

— Я его не крал, — говорит он спокойно. — Украл тот другой. Который теперь ничего больше не украдёт.

Я моргаю, пытаясь уловить смысл.

— Ты про убитого?

Он кивает.

— А я просто забрал уже украденное.

Я сжимаю зубы.

— Зачем тебе артефакт, подавляющий волю?

Айзек усмехается, чуть наклоняя голову.

— Меня больше интересует его способность отбирать силу.

Внутри что-то неприятно сжимается.

— Ты собираешься его использовать?

— Разумеется.

— Тебе мало своей магии?

— Дело не в этом, милая. — Его голос мягкий, но от этой мягкости по спине пробегает холодок. — Но я бы не хотел обсуждать свои планы вместе с ищейкой.

Он бросает взгляд на Калеба, который стоит за моей спиной, напряжённый, готовый к действию.

— Кстати, почему ты притащила его с собой?

— Я не тащила.

— Я проследил за ней, — ровно отвечает Калеб.

Айзек хмыкает, делает пару медленных шагов вперёд.

— Не доверяешь собственной… — он обводит меня взглядом и усмехается. — А кто ты ему, милая?

Я замираю.

Его глаза серые, внимательные, слишком проницательные.

Я смотрю то на одного, то на другого.

Кто я ему? Кто я им?

Как я попала в эту ситуацию?

Калеб сжимает челюсти, но голос его остаётся ровным.

— Тебе не стоит переживать о том, кто Снежинка для меня.

Айзек усмехается, качает головой.

— И не переживаю. Я знаю, что у вас нет будущего. Она всё равно вернётся ко мне. Потому что я дам ей всё, а что дашь ей ты? Посадишь в клетку или будешь всю жизнь скрывать?

— А что дашь ей ты? Вор, убийца.

— Я не убийца.

Калеб смотрит на него жёстко.

— А как же тот, у кого ты забрал артефакт?

— Я его не убивал. Его убил артефакт. А я просто забрал игрушку себе.

— Ты знал, что так будет? — спрашиваю я.

— Конечно знал. Этот идиот ходил и трепался о своём задании, о своём запасном плане, но не думал о самом важном. О том, что у артефакта есть защита отложенного действия.

Калеб прищуривается.

— А ты откуда знал?

Айзек пожимает плечами.

— Такая моя работа, если хочешь. Знать, что ворую. И у кого.

Затем он переводит взгляд с меня на Калеба, медленно, выразительно, явно намекая, что и меня он тоже украдёт.

Калеб хмурится, его пальцы едва заметно сжимаются в кулаки.

— А где, кстати, другие ищейки? — Айзек наклоняет голову, глядя на него с насмешливым интересом. — Неужели ты никому не сказал, куда ушёл следить за Снежинкой? Так доверяешь или такой дурак?

Он щёлкает языком, будто только что сделал какое-то приятное открытие.

— А, я понял. Ты уже знаешь, что она не студенточка. И защищал уже тогда. Как мило. Даже трогательно.

Калеб молчит, но по напряжённой линии его плеч я вижу, как сильно ему хочется врезать Айзеку.

Я смотрю на Айзека и спрашиваю прямо:

— Почему ты сразу мне не сказал, что это ты?

Он усмехается, отводит взгляд, будто раздумывая, а потом лениво отвечает: