Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 49 – Лия Совушкина

— Спокойной ночи, Эйра, — сказал дракон, и в его голосе больше не было ничего, кроме усталости.

— Спокойной ночи, Деймос.

Выйдя в коридор, я поставила поднос на столик и прислонилась спиной к двери. Сцепив дрожащие пальцы в замок, я поднесла его к губам. Слёзы застилали глаза, но я не проронила ни единого звука. Душа кричала ото лжи, которую я только что произнесла.

За дверью что-то с грохотом упало, послышался звон стекла. Я лишь сильнее прижала руки ко рту и зажмурилась. В голове продолжал звучать голос Деймоса, повторяя одно и то же: «Единственная, кому я небезразличен».

Я предала и его, и себя. Потому что боялась. Как самая настоящая трусиха не смогла признаться, что он стал для меня чем-то большим. Из глупого страха разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось между нами. Разрываясь между боязнью потерять его, если скажу правду, и потерять себя, если промолчу.

В конце концов я всё же солгала.

— Дура, — прошептала я в который раз за сегодня. — Безнадёжная дура.

Взяв себя в руки, я вытерла лицо от слёз. Сжимая зубы, чтобы вновь не разрыдаться, переставила посуду со старого подноса на новый, и пошла на первый этаж. Остальные слуги уже разошлись, на кухне одиноко горел один-единственный магический светильник. Выплеснув несъеденный ужин в большую бочку для скотины, я поставила посуду в раковину, ополоснула руки и поднялась к себе.

В спальне было темно и тихо. Раздевшись, наспех искупалась в прохладной воде. В этот раз у меня не хватило выдержки ждать, пока артефакт нагреет воду. Надев чистую сорочку, я забралась в кровать, мелко дрожа от холода. Глаза слипались, но сон не шёл. Перед внутренним взором стояло лицо Деймоса — бледное, напряжённое, с белыми глазами и серебряной чешуёй на висках.

«Единственная, кому я небезразличен».

— И ты мне небезразличен. Даже слишком… Только я никогда в этом не признаюсь, Деймос. — Прошептала я, глядя в ночную мглу, после чего прикрыла глаза, стараясь уснуть.

Глава 21

Ночью, с трудом поддавшись сну, я металась от странного видения. Бредя по запущенному саду возле поместья, глядя на усыпанную белыми кувшинками траву, меня не отпускала тревога. Ощущение надвигающейся беды пронзало незримое тело, наполняя тревогой. А после я увидела Деймоса, стоящего вдалеке. Все мои попытки добраться к мужчине были невозможными, нас словно разделяло прозрачное стекло, об которое я постоянно билась.

А потом грянул гром.

Резко открыв глаза, я проснулась оттого, что кровать подо мной задрожала. За окном полыхало — вспышки молний вырывали из темноты силуэты деревьев, и тут же всё погружалось обратно в непроглядную тьму. Гром гремел так, что стены особняка сотрясались, и где-то внизу слышался треск разбивающегося стекла.

Сев на кровати, прижала руки к груди. Вздрагивая от каждого нового раската грома, я никак не могла унять скачущее сердце. Дождь, хотя скорее ливень, нещадно бился об окно. Тяжело вздохнув, я уже было собиралась лечь обратно, но меня остановил крик.

Не тот глухой, полусонный вопль, который я слышала в первую ночь. Нет, этот был другим — полным животного ужаса, такого всепоглощающего, что у меня похолодело внутри.

Деймос.

Ничего не соображая, я вскочила и вылетела из комнаты. Босиком, в тонкой сорочке, не чувствуя обнажёнными ступнями холода. Всего мгновенье прошло, а я уже стояла у дверей покоев дракона. Распахнутой, не скрывающей хаоса внутри. Молния выхватила из темноты опрокинутое кресло, разбитую вазу, бумаги, разметавшиеся по полу. И мужчину — скрючившегося в самом дальнем углу, где сходились стены. Он сидел на полу, обхватив колени руками, и раскачивался вперёд-назад, как дикий зверь в клетке.