Книга Добрая мачеха, страница 76 – Даниэль Брэйн

— Макаром, – подумав, отозвался мужик и встал, поманив жену.

И таким вот макаром я худо-бедно с мертвой точки все сдвинула.

Сначала Макар с семьей, на следующий вечер напросился молодой мелкий чиновник, который честно признался, что дворянин и никакой работе не учен. Бедный парень, неясно, как он попал на самое дно, но краснел жутко, и стыд его не бил на жалость, как у Родиона, наоборот, лучше было не замечать, как низко пал этот мальчишка. Когда оказалось, что больше никто с нами не едет, он воспрянул духом, а я, пока везла его в хостел, придумала ему занятие.

К утру у меня появилась отличная каллиграфическая вывеска и прайс. С прайсом разгуливал как приговоренный к высшей мере Родион, и потенциальные постояльцы него смотрели как волчья стая. Но он с криками ни к кому не лез, решение оставалось за клиентом, и реклама сработала, в конце концов.

Или, что тоже вероятно, обо мне пошла слава. В кои-то веки не дурная.

Народ внезапно повалил. Сыграло роль, что повалил заодно и снег, дороги замело, и даже наша легкая телега с трудом преодолевала четыре версты. У меня оказались заняты все три готовые комнаты, причем битком, бабы устроили скандал на кухне, а мужики едва не передрались. Я засучила рукава и сходила наверх, за клюкой.

— Что, Марьяшка, сама, поди, не рада? – хрипло спросила Мелитина. Жар ее отпустил, но старуха была откровенно плоха, не вставала и ела лишь потому, что Серафима настаивала. – Смотри, не прибей кого, али чтоб тебя не прибили!

— Рада, матушка, – возразила я, примериваясь, как клюку схватить половчее. Да знала бы ты, что все эти гостиничные неурядицы сущая ерунда против проверок и нововведений. Инспектора палкой пониже спины не вытянешь, а охота. – Справлюсь, на кого я вас брошу?

Серафима только что обтерла ее и вышла с тазом – я встретила ее на лестнице, до невозможности важную и гордую возложенной на нее миссией. Мы с Мелитиной были одни, старуха лежала, прикрыв глаза, шевелились только ее пальцы, будто она вязала или что-то пыталась считать.

— Мне, Марьяшка, недолго осталось, – негромко произнесла она. – Отмучаюсь уж.

— Не говори так, матушка, – попросила я, подходя к ее кровати. Садиться я не стала, было некогда, но и уйти просто так я не могла. – Все образуется. Все уже образовывается. А скоро, матушка, уже и весна. И ты поправишься, обязательно.

Мелитина мне не ответила, я ушла, потому что снизу уже доносились первые предвестники серьезной драки.

Не то чтобы я не учла, но не рассчитала, что людей надо занимать делом сразу. Привозить раньше, засветло, чтобы они успели как следует упахаться и спать, пожравши, легли, а нервы мне не трепали.

Разогнав скандалистов с помощью старухиной клюки и, что скрывать, какой-то матушки, я расписала план работ на следующую неделю. Наутро все еще мело, надежды на окончание пурги было мало, и я отправила баб, кто желал уехать, с детьми телегой, а мужикам пришлось идти. Вернувшимся к вечеру на постой была обещана скидка в две монеты.

Часть дорожек успели расчистить, раскидали пушистый снег, но он опять нападал, и двор походил на заброшенное логово Минотавра. Осталась одна семья – мужик и баба с дочерью-подростком, мужик на мое счастье оказался гончаром и был немедленно озадачен починкой битой посуды. С этим у меня оказался пробел, поскольку продукты постояльцы брали свои, а годной посуды на всех не хватало. Сегодня я должна была одну проблему из своего перечня вычеркнуть.