Книга Добрая мачеха, страница 60 – Даниэль Брэйн

Мелитина ничего подобного не опасалась.

— Ах, теля ледащая! – гаркнула она, выхватив у внучки безнадежно испорченную ткань и пару раз отходив ей Акулину по физиономии. – Зажирела, девка? В деньгах купаешься, сукно портить? Морду так разукрашу, сидеть не смогешь! Расселась, срамница! Работы не нашла, так я тебе живо сыщу!

Акулина идти никуда не хотела, но против бабки с клюкой была слаба. Я вспомнила, с какой легкостью Мелитина меня скрутила, и решила, что Акулина не раз видала старухину прыть либо уже на себе испытывала. Мелитина припахала наконец-таки внучку к созидательному труду: Акулина разбирала комнаты и отмывала то, что можно было отмыть.

Но прежде чем запускать в неразведанный огород эту паршивую овцу, я лично обыскивала все, что обыскать было возможно. Ничего, никаких бумаг, и неопределенность тяготила пуще всего.

Федор наезжал почти каждый день, если по каким-то причинам он сам не мог окинуть придирчивым взором «богадельню», то присылал своих людей. Их было двое – Анисим, веселый, юморной мальчишка лет пятнадцати, который не столько надзирал, сколько принимал участие в работах, и Демид, старый хрен, которого сильно привечала Мелитина, но возненавидели все остальные, включая нанятых мастеров.

Приволакивая ногу и беспрестанно ругаясь, Демид сличал оплаченные Федором счета с фактически поставленным материалом, и его нимало не смущало, что часть досок уже пустили в дело. Он вымерял сантиметровой лентой всю поставку, простукивал, чуть ли не обнюхивал, и если что-то ему не нравилось, то требовал разбирать уже сделанное. Перечить ему оказалось бесполезно, да и опасно. Я однажды отказалась, говоря, что меня лично все устроило, что все устроило мастеров, и Демид равнодушно ушел, а через два часа нагрянул вместе с Федором и все равно своего, аспид, добился.

У мастеров при виде Демида наливались кровью глаза, и они отказывались работать, пока аспид не даст добро. У меня тоже глаза становились бычьи, но справедливо – делать два раза одно и то же за ту же плату никто не собирался. Не то чтобы старый хрыч действительно предотвращал какие-то убытки, ему просто нравилось лаяться с купцами и изыскивать то, чего и в помине нет.

Зато Мелитина расцветала, встречала Демида с хлебом-солью, а он и рад был трескать за троих и забывал, зачем вообще явился. В один прекрасный день, когда старуха поднялась наверх и поманила аспида свежими пирожками, я спустилась в столовую и уперла руки в бока, потому что еще и кормить этого аспида совершенно не улыбалось. Демид сидел на углу стола, отставив калечную ногу в сторону, и не то что ел – пеликанил, и я уже набрала в грудь воздуха, но натолкнулась на ласковый взгляд моей свекровушки.

— Марьяшка, не дури.

Глава четырнадцатая

Демид сыто икнул и потащил к себе вторую корзиночку. Судя по осоловелым глазам, ему уже плевать было на все поставки и качество работ. Я, благо что аспид меня не видел, тихонько шлепнула себя по лбу, выдохнула и послала Мелитине с десяток воздушных поцелуев. Старая ты… ведьма, черта с два угадаешь, что у тебя на уме.

Не легче было и с Серафимой, хотя напрямую она не вредила и белоручку не строила. Работала она без пинков, усердно, но медленно, могла застыть с тряпкой в руках, а то и вовсе усесться и уставиться в одну точку. Так же невыносимо она могла оттирать весь день одно и то же окно, приходила бдительная Мелитина, ругала ее, указывала мыть следующее, но как только старуха скрывалась из виду, Серафима возвращалась к «недомытому», по ее мнению, стеклу.