Книга Добрая мачеха, страница 51 – Даниэль Брэйн

— Комнату Антипа разобрать, – приказала я, важно прохаживаясь перед девочками и старухой, – вещи перебрать, гляньте, я начала уже. Что продать можно, отдельно сложить, что продать нельзя, кинуть на ветошь. Найдете бумаги какие – в кабинет на стол положить, найдете деньги…

Даже у Серафимы глаза загорелись при этих моих словах.

— Тоже положите в кабинет. Долгов Антип наделал много, не отдадим, из дома нас выселят.

Дарьюшка опустила голову и разглядывала пол, Серафима осталась безучастна.

— Чой-то надумала? – чересчур миролюбиво проворчала Мелитина.

— Девочек переселим в бывшую спальню. Там тепло, намного светлее и больше места, – ответила я, и, может, старуха и хотела возразить, но не стала. – Приеду, чтобы прибрано все было, матушка, приглядите за девочками, чтобы от работы не отлынивали. Кровати тоже перетащите, какие сможете.

Я надевала отданные нам зимние вещи, мысленно благословляла свекровь за предусмотрительность, а она, предвкушая, как разойдется, едва я ступлю за порог, щурилась на девочек и довольно скалилась.

— Телегу в сарай затащить надо, – проскрипела Мелитина, – погниет за зиму.

Я сунула руку в карман и обнаружила медную монетку, сделала вид, что ничего не произошло. Если никто еще не додумался проверить одежду, это сделаю я, когда вернусь.

— Снег, матушка, стает еще, – рассеянно отозвалась я, Мелитина расхохоталась.

— Весной стает, дурня! Когда тебе снег под зиму таял? Как лег, так теперича до весны! Вона метет как!

Я могла бы, конечно, поспорить, но зачем. В моем прежнем мире зима могла быть бесснежной, а здесь лишь любоваться, какое все стало пригожее. Но мело и правда сильно, и хотя я не боялась сбиться с дороги – вдоль нее росли деревья, хочешь не хочешь, ориентиры есть, – отметила, что припасов нужно накупить побольше. И дров чтобы привезли с запасом, пока у нас они были, но к черту мерзнуть, когда есть возможность чуть-чуть насладиться жизнью.

Первое, что я сделала – отправилась в лавку за дровами. Отстояв небольшую очередь из приказчиков и купчих, я получила в распоряжение верткого молодца и поставила перед ним задачу: как следует протопить дом покойного Антипа Морозова, а то все прогниет.

Парень посмотрел на меня с сомнением, я запоздало прикусила язык, но утешила себя – вряд ли он решит, что мужа я прикончила, чтобы зимой не околеть. Может, не знает, кто такой Антип Силыч?

— Антип Силыч у нас по сажени брал, – сказал он, почесав вихрастую голову. – На зиму доставало.

Мне эта мера ни о чем не сказала, но в доме, черт возьми, холодно, я так жить не хочу.

— Почем у тебя сажень?

— Сорок таллиров, матушка.

Гулять так гулять! Здесь никто не станет лечить мои застуженные почки.

— Давай две. И чтобы к дому доставили, – решительно объявила я, выкладывая на прилавок одну за другой ассигнации. Из-под хрюшки я взяла сто двадцать таллиров, а разошлась в первой же лавке, но все равно должно хватить.

— О том, матушка, сумлеваться не думай! Завтра же привезем.

Несмотря на непогоду, торговля в селе шла бойко. Я толкалась в рядах, приглядывая припасы. Выбор был невелик с учетом сезона, но я набрала вдосталь репы, капусты, четверть пуда соли, полпуда сахара, три пуда муки, полпуда мяса, несколько десятков яиц. Само слово «пуд», которым так ловко оперировали приказчики, мне не говорило ровным счетом ничего, и в итоге у меня оказалось одной муки два мешка и мяса навскидку килограммов семь-восемь, и затратила я на это всего около двадцати таллиров. Капусту заквасим, мясо завялим на плите или же закоптим, репу вымочим. Будем с голодухи есть то, что в моей прошлой жизни подносили в аутентичных столичных ресторанах, и стоило подношение не то чтобы по карману всем.