Книга Добрая мачеха, страница 49 – Даниэль Брэйн

Возможно, Антип собирался возродить постоялый двор, но не смог или ему не хватило денег. В последней пачке были неоплаченные счета, векселя, долговые расписки, я на старом счете подводила печальный итог. Двенадцать тысяч таллиров без малого. Антип был скрупулезен.

Сукин сын. Но в том, что он оставил нас нищими, мне сложно его, пожалуй, винить. Он старался.

И кто-то его взял и убил.

Кто-то из тех, от кого он, окончательно осатаневший, жаждал избавиться. Я исключала Марьяну, ведь я уже была ей, когда Антипа отправили на тот свет, но не вычеркивала ни Мелитину, ни Акулину, ни Серафиму.

Метрики о рождении девочек, что-то похожее на аттестат – Акулина успела походить в сельскую школу и умела читать и писать. Что мне это дает? Как минимум она могла изучить все эти бумаги задолго до меня и сделать верные выводы. По словам Мелитины, девка ленивей некуда, но наверняка хоть изредка ее заставляли работать. Разрешал ли Антип дочери убирать в своем кабинете? Я наклонилась, провела пальцем по перекладине под столом, взяла свечу, поискала залежи пыли по углам. Комната прибрана, спору нет, кто же сюда заходил с дозволения тирана этого дома?

Я воткнула свечку обратно и задумчиво взяла с блюдца холодную шкварочку.

Еще до того, как заняться ревизией в кабинете, я позвала Акулину и Мелитину в подвал, где мы прятались аккурат перед тем, как осиротеть. Старуха с нами в подпол не спускалась, и пока мы пытались понять, что из припасов уцелело, она бегала, стучала над нашими головами палкой и крыла последними словами все вокруг. Я на нее не обращала внимания.

Меня интересовало, чем мы можем поживиться, а наутро я планировала поехать на тракт, в село Мишино, и что-то купить из еды. Чем дольше я копалась на полках и чем больше находила осколков, мышиного помета и мышиных же трупиков, тем печальнее мне рисовались перспективы: ехать на тракт придется прямо сейчас, но потом я наткнулась на запечатанную глиняную кубышку, подвинула ее к себе и принялась рыться активнее. Я даже не знала, что уже нашла, а азарт охотника проснулся, и снова мне повезло, хотя пришлось встать на скамью – ту самую, на которой мы сидели – и я с нее чуть не упала, но достала еще парочку таких же забытых, покрытых пылью кубышек. Это было все, что удалось отыскать, и мы перетащили их в комнаты, чтобы открыть, на что-то надеясь.

Я ликовала. В одной кубышке оказалось топленое масло, в другой – соленое сало, в третьей, самой крупной, – квашеная капуста. Старуха подобралась, поудобнее перехватила палку, начала подкрадываться ко мне, я пошла на превентивные меры и палку у нее вырвала.

Под аккомпанемент старушечьего ора я, напевая, жарила на кухне шкварки. Причина гнева Мелитины ясна как день – капусту подали на свадебный стол, а значит, Марьяшка, подлая, знала, где взять, морила нас голодом, мозгля!

Я показала старухе кулак и была по-глупому счастлива.

Сейчас я, дожевав шкварку и поместив последний документ в стопку, напряженно размышляла. Я не нашла ни расписки Родиона, ни чего-либо, что подтверждало бы передачу моего приданого в безраздельное владение мужа. Расписок самого Антипа, по которым он получал ссуды, было множество – дата, сумма и имена-фамилии кредитора и должника, скорее корешки, чем сами расписки, но они были.