Книга Добрая мачеха, страница 21 – Даниэль Брэйн

Или наоборот, Акулина соврет полиции, глядя своими обезумевшими глазами, и ей, скорее всего, поверят. Едва не дав себе от досады пощечину, я распахнула дверь, вбежала в дом, поразилась мертвой тишине и тому, что как никогда «мертвая» было справедливым.

— Серафима, Дарья! – позвала я, дергая крышку погреба, и казалось, что проклятое дерево проросло, пустило корни, и мне уже не вытащить малышек из западни. Спустя вечность я наконец справилась, и от адреналина было жарко, как в аду, и стыло, как в водах Ледовитого океана. – Выходите! Давайте, осторожнее, выходите и бегите к себе! Без разговоров! В комнату, и сидите там, пока я не позову!

Антип ведь не мог забрести в комнату дочерей и там умереть, правда? Ведь не мог? А мне нужно перехитрить обстоятельства.

— Антип! Антип, конюшня открыта! – перепуганно заорала я, радуясь, что страх играет мне на руку и я могу дать ему выход, получив огромное преимущество. – Антип! Воры забрались!

А не могли воры забраться в дом? На них бы наткнулась Акулина, но кто сказал, что нет, и, может быть, пока я нежничала с поросенком, они обо всем договорились. От девчонки, которая заявляет о замужестве, не имея за душой ломаного гроша, ожидать можно многого. Ей нечего терять, как и мне.

— Антип! – крикнула я, вбегая в зал. Муж сидел в столовой, на стуле, спиной ко мне, и я опять запоздало прокляла все на свете. Я поверила Акулине, она и тут могла мне соврать, я подойду ближе, и тогда несдобровать мне за все, что я успела за этот день сотворить. – Антип?

Он все еще не шевелился, я сделала крюк, взяла кочергу. Увидит старуха – впрочем, семь бед, один ответ, и перед смертью не надышишься. Издалека Антип на покойника не похож, стало быть, Акулина подходила к нему и всматривалась, и я сейчас подойду, и если мне повезет, то Антип действительно окочурился. Если не повезет мне – а можно ли дважды умереть за один день?

Я встала в дверях столовой, сжимая кочергу и почти не дыша. Появится старуха – скажу, что воры, да и сама она мой крик уже слышала. Пахнет кислятиной и паршиво приготовленным мясом, стертые половики скрадывают шаги, сердце замерло, отказываясь биться. Я шла, словно на эшафот, и не знала, какой исход для меня благоприятен.

Но Антип был мертв, и подходить ближе было бессмысленно. Открытые и уже начавшие тускнеть и западать глаза, отвисшая челюсть, голова запрокинута, руки повисли вдоль тела. Я сглотнула, поставила кочергу и, преодолев брезгливость, приблизилась и заглянула Антипу в лицо. Вот он, мой кошмар, осталась одна оболочка, и если его легонько толкнуть, он свалится прямо под стол.

Я подавила это желание, гадая, даст ли экспертиза однозначное заключение о его ушибах и от чего он умер. Меня же не обвинят, это ведь невозможно, или?..

Или Акулина ошиблась, сказав, что батюшка умер. Что с нее, дурочки, взять, особенно после сегодняшнего потрясения, еще и мачеха потащила сначала мерзнуть в подвал, а после в ночь на улицу гнать вознамерилась. С такой дурной семейкой немудрено рассудком тронуться, ухмыльнулась я, оборачивая салфеткой графин, где еще что-то плескалось. Я не была уверена, что дактилоскопия тут существует, но к чему лишний риск, когда так легко обмануть несведущих?

Остатки какой-то крепкой алкогольной жидкости я наплескала на скатерть и одежду Антипа, вернула графин на место, а потом несильно толкнула тело, и оно на удивление бесшумно, как мешок, сползло на пол и угнездилось возле стола. Стараясь не дышать и вслушиваясь в каждый звук, я обошла стол, осматривая тарелки с остатками присохшей трапезы, капустную лапшу на скатерти, куриные кости. Купцы, когда до них доберутся, покажут, что они ели, может, вспомнят, как старуха побиралась в столовой после, ну а я ничего не стала убирать, потому как супруг дюже злые на меня были и под горячую руку ему соваться мне был не след.