Книга Корона теней. Пляски со смертной. Часть I, страница 98 – Катерина Алессандра

Я обратила мрачный взгляд к Таиргату, смотревшему на меня уничтожающе.

— А потом он отдаст свою дочь в жёны Синдару. Ведь после гибели Дагана он последний наследник Двора Теней. Вот так Таиргат Сарвинус сосредоточит в своих руках всю власть — подберётся ближе и к королеве, и Двору Теней, самой опасной земле в Талмааре. А потом кто знает… если королева родит от сына Таиргата, с ней может что-то случиться, и тогда Сарвинусы станут опекунами будущего короля. Или будущей королевы… Значит, неприкосновенными вовсе.

Лицо Таиргата потемнело, Синдар напротив побледнел ещё больше, фейцы снова зашумели. Но я внимательно смотрела на судью. Тот переглянулся с Борхом, Таиргатом, а потом приказал, указав на меня:

— Убрать отсюда эту безумную.

— Как?! — охнула я, зло усмехнувшись. — И вы заодно с ними, судья? Так вот где сговор!

Ко мне подскочили орки в форме, заломили мне руки так, что я зарычала от боли, и поволокли вон из зала. Бросили в машину и повезли. Должно быть, обратно к месту моего заточения, пыток и последнему пристанищу.

Какое-то время я оставалась в своей жуткой камере одна. Было темно, холодно, голодно, но тихо. Никакой толпы, воплей судьи и гнусных комментариев. Очень хотелось пить, но от надзирателей-орков я получила только взгляды, полные отвращения, и пару сальных шуточек. На вонь уже не обращала никакого внимания. Но боль не давала погрузиться в спасительное забытьё. Разодранная спина и ноги болели. Унизил, искалечили, изуродовали, в чём только ни обвинили! Есть ли у меня надежда на будущее? Или мой приговор уже подписан?

Должно быть, дознаватель Борх и Лисандр застряли в суде. Накажут ли Синдара? Или он отныне неприкосновенен? Моя судьба была мне уже понятна, выбраться не получится. Но неужели те, кто затащил меня в эту ловушку, не понесут никакого наказания за то, что погубили невинную душу?

Так странно и горько: меня судили за сотрудничество с бывшим генералом, объявленным изменником государства, а ещё за магический дар, дающий мне какие-то преимущества в виде невосприимчивости к фейскому волшебству. Но это вся моя способность? Я не смогу с её помощью защитить себя, не смогу дать отпор врагу?

Все говорят об инициации. В чем она заключалась? Если мне будет очень больно, моя магия проснётся?

Вопросы теснились в голове, устраивая жуткую мешанину. Но вскоре я просто перестала думать об этом. Всё равно не было никакого смысла. В минуты накатывающего страха и горечи я вспоминала маму и брата. Мне больше не удастся их увидеть. Я звонила ей несколько дней назад, чувствовала ядовитую тревогу. И мама сразу услышала, что мой голос изменился. Снова начала упрашивать вернуться домой. И снова мне пришлось солгать, что у меня всё прекрасно.

В сотый, в тысячный раз я горько пожалела о своём упрямом решении поехать в столицу и довериться Лике. И теперь, лёжа на вонючем матрасе, пропитанном грязью, моей кровью и кровью других жертв, я тихо заплакала от слабости, трусости, бессилия и боли.

Никогда не думала, что меня можно так легко сломать. Никогда не думала, что способна так быстро сдаться!

Вдоволь наплакавшись, наохавшись от боли, я всё же задремала.

А через какое-то совсем непродолжительное время меня разбудил оглушительный скрип тяжёлой железной двери.